Автор
В глубоких провалах подземелий скрываются тайны и магия. Каждое поколение потомков одного из них обязано служить дьяволу, обнажая желтые кошачьи глаза — признак сверхъестественной силы. Но однажды родится человек, наделенный невиданным могуществом: это откроет новую эпоху в истории зла и верности. И пока они не найдут место Тенгеля Злого — их проклятие будет вечным....
Он внимательно посмотрел на нее. Подруга?.. Не свою ли мать она имела в виду, не осмеливаясь говорить об этом прямо? Он давно понял, что суждения матери оказали большое влияние на Анетту.
Она напряженно глотнула слюну.
— Я часто думала… о тебе, когда ты был в походе… Ты не встречал там других девушек?
Микаел изумленно посмотрел на нее.
— Да, встречал, — спокойно произнес он. — Но я не ложился с ними в постель, если ты это имеешь в виду.
Она густо покраснела.
— Я имела в виду не это… Ты писал так редко, Микаел, и я ничего не знала о том, что ты делаешь и как ты там живешь.
— Человеку, находящемуся в состоянии аффекта, не до писем, — серьезно ответил он. — От этого ему может стать еще хуже. Во всяком случае, человек в таком состоянии всегда раскаивается в том, что написал.
— И часто ты бывал в состоянии аффекта? — нахмурившись, спросила она.
— Постоянно! Мой разум, мое чувство справедливости постоянно восставали против солдатской жизни.
— А теперь тебе лучше?
— Я пытаюсь успокоиться, — ответил он.
Казалось, его ответ обрадовал ее. Более оживленно, чем до этого, она сказала:
— Ты писал такие прекрасные письма, Микаел. Жаль, что они были такими редкими. Я так ждала их.
Эти слова тронули его.
— А я и не знал, что они так прекрасны! Я просто записывал свои мысли.
— Значит, твои мысли прекрасны.
Лучи заходящего солнца падали на стену, обитую шелком. Это создавало необычайное настроение. В комнату вошел Тролль и улегся возле их ног, положив голову на маленькую, изящную туфлю Анетты.
Микаел задумчиво произнес:
— Я встретил одну девушку, которая кое-что для меня значила…
Анетта вздрогнула. Досадуя на себя, она сказала:
— Стоило тебе только начать рассказывать о себе, как я уже разозлилась, потому что ты разрушил это прекрасное мгновенье…
Микаел усмехнулся. Догадывался ли он о каком-то подобии ревности, скрывающемся за этим раздражением?
— Тогда я буду молчать.
— Нет, говори, я хочу послушать, — горячо возразила она. Да, это была ревность, в этом не было никаких сомнений! Или, скорее, уязвленное супружеское самолюбие.
Немного помедлив, он сказал:
— Сначала я встретил другую девушку. Она явно рассчитывала на роман со мной. Она была хороша во всех отношениях, но у меня не было на это желания. Это было в самом начале, я чувствовал себя молодоженом и не хотел измены…
Анетта глотнула слюну.
