Нежеланная невеста вступит на Ночь зимнего свершения академии магии Эверлейн. Стрела старых часов уже приближается к полуночи, и лишь вы останетесь без праздника среди остальных адептов. Внутри академии мир тихий, а на улицах звезды светят позитивом любви и перемен.
Я знала, что когда Драконы перестают контролировать себя, их зверь вырывается наружу. Знала и зачарованно смотрела на принца.
Цвет его глаз были похожи на южное море в погожий солнечный день. Там, на море я была всего лишь однажды, но запомнила его таким — ярко-аквамариновым, переливающимся под солнцем. В тот самый день я едва не утонула, а потом долго еще просыпалась от ощущения, что морская соль разъедает легкие.
— Ты все забудешь, адептка, — обронил странную фразу принц и свободной рукой коснулся моей головы.
— Ты все забудешь. Все, что произошло в этой аудитории. — Голос принца доносился словно издалека, сквозь вату. Был теплым и ласкающим — такому голову хотелось подчиниться. Я растворялась в его глазах.
Глаза, море, аквамарин… Все изменилось. Я перестала слышать звуки, все цвета разом поблекли, и даже стерильный запах пропал. Внутри запорхали огненные искры.
— Забудешь…
Я закрыла глаза, готовая полностью подчиниться голосу.
Что со мной?
Откуда эта глухая тоска в сердце и невосполнимая нежность в душе?
Я распахнула глаза. Это еще что за дела?! Что он со мной делает?
— Да что с тобой не так, а? — выдохнул Даррел.
Его злой голос окончательно вернул меня в реальность.
Наш дорогой наследник престола, чтоб он никогда на трон не взошел, использовать ментальную магию! Хотел стереть мне память! Да только у него ничего не вышло!
Это вызвало во мне первую волну злости.
— Почему не подействовало? Эйхово проклятье!
— Потому что вы плохо владеете ментальной магией? — предположила я хрипло, глядя в его глаза с дерзостью, которая пришла вместе со злостью.
Даррел рассмеялся и отпустил мой подбородок.
— Я владею ей неплохо. Это с тобой что-то не то, алептка. — Он не хотел признавать свое поражение.
— Вы нарушили закон, ваше высочество. Никто не имеет права вмешиваться в чужой разум.
— Было бы, во что вмешиваться, — ядовито улыбнулся Даррел.
