В тесной спальне полыхает единственное ламповое пятно света, когда на пороге появляется мужчина с горящими глазами и вызывающим одурманивающим намеком. Я истерически хохочу в ужасе и страхе - за свою маму, маленького сынишку и самое дорогое будущее.
Всю жизнь будучи реалистом, я редко занимался самообманом, так что мне становится стыдно перед самим собой за эту слабость, потому что правда в том, что брак, хоть и фиктивный, стер некоторые границы и мне теперь легче представить, что я прикасаюсь к ней. Если раньше я игнорировал такие мимолетные фантазии, потому что не имел на это права, то теперь оправданий еще меньше. Самира не просто красивая девушка, от нее исходит редкая аура первобытной, дикой сексуальности, которая всегда влекла мужчин, и как бы умом я не хотел игнорировать это, изголодавшееся тело не всегда согласно с ним.
В Москве я о ней даже не вспоминаю. Полагаю, это простая физиология и проблема исчезает, если держаться от ее источника на расстоянии.
Глава 12
Два месяца спустя
Я украдкой смотрю на предплечья Тимура, пока он орудует вилкой во время чаепития.
Тьфу ты! Ну какой к черту Мурад?! Опять он!
Мне хочется побиться лбом об обеденный стол."
"— Мира, что с тобой? — удивленно спрашивает Ляля.
Я вздрагиваю и перевожу взгляд на нее. Черт! Не скажешь ведь ей, что я проверяла, появился ли у меня фетиш ко всем мужским рукам или он связан лишь с руками моего очень нудного, но очень красивого фиктивного мужа.
— Ничего, мне показалось, что Амир плачет, — лгу я, прикрываясь малышом, который спит в ее спальне.
В Москву мы с мамой и Амирчиком прилетели несколько дней назад и сегодня впервые пришли в гости к Ляле. Конечно, только я с пельмешком. У мамы уже нет сил смотреть за активным восьмимесячным крепышом, поэтому я взяла его с собой, да и кузина, которая уже на сносях, только обрадовалась возможности посмотреть вживую на малыша, о котором я то и время болтаю.
