Ван дер Ваал подавил вздох:
— Что ж, коль так вам будет спокойнее, — приложил руку к своей груди в месте нагрудного кармана: — Моя книга…
Хенни услужливо метнулась к барной стойке.
Получив вещь и пожелав хозяйке кофейни добрых снов, ювелир откланялся.
Ника не торопилась закрыть дверь — смотрела мужчинам вслед.
Статный Матфейсен выгодно отличался от невысокого худощавого главы гильдии ювелиров. И в том и в другом случае давали о себе знать гены их предков.
Ренье Ван дер Ваал далеко заглядывал вперёд, желая улучшить свою родословную путём смешивания крови красавицы-дочери с голубой кровью аристократов — хранителями традиций и моральных ценностей.
«Ну чем плох Матфейсен для твоей дочери?» — Ника сверлила спину ювелира гипнотизирующим взором. Потому что бедный? У тебя денег куры не клюют, хватит не на одно поколение. Зачем тебе Ван дер Меер?
Мысли вернулись к своевременному появлению капитана ночного дозора. Неужели она не ошиблась, почувствовав, что за ней наблюдают? Кто? Зачем? Кому она нужна?
Что это был не Матфейсен, девушка поняла, как только увидела стражников. Играть в прятки при них капитан не станет, да и не к чему ему.
Может быть, прав Ван дер Ваал? Кому-то нужна не она, а он?
— Выручка где? — спросила Хенни у задумавшейся хозяйки.
Оттеснив её в сторону, лязгая засовом, закрыла дверь.
— Где всегда — в денежном ящике под столешницей, — протянула Ника, следуя за служанкой.
— А должна лежать в тайном месте, — вздохнула Хенни и подняла голову к светильнику над барной стойкой. — Вы уж сами гасите свечи. Не умею я с диковиной сей обращаться. Боязно.
«А ювелир каков?» — не слушая служанку, возмутилась Ника с опозданием. С какой стати стал признаваться в своём интересе к ней? Разве такое возможно? Какую игру он затеял? Или она снова дала мужчине повод думать, что между ними возможны особые отношения?
И ведь дала повод! Дала! Когда необдуманной фразой: «Буду ждать», адресованной нуворишу, пожелала вызвать у Ван дер Меера ревность и решила проверить, придёт ли он помешать её встрече с Ван дер Ваалом. Чувствовала, подсознательно знала, что ювелир придёт.
Но появился какой-то мальчишка, причём с ложным доносом. Если бы у кофейни затевалась драка, Ника услышала бы.
Что-то во всём этом было подозрительное и неправильное, что не давало покоя, заставляло возвращаться к загадочным событиям снова и снова.
Девушка вздохнула, опустила светильник, погасила свечи. Открыла денежный ящик и бросила взгляд на тёмные окна. Даже при единственной свече, тускло горевшей в подсвечнике, она чувствовала себя выставленной на всеобщее обозрение. Что ни говори, а для душевного спокойствия повесить на окна портьеры всё же придётся.
Нику разбудил требовательный птичий голос.