Я принесу набросок браслета и камни, — поспешила к лестнице.
— Виллемина, иди к брату, — услышала она недовольный голос мужчины и тотчас за спиной послышались его быстрые шаги.
Ника невольно ускорилась. Ван дер Ваал проигнорировал её просьбу. Сзади улавливалось его участившееся дыхание. По телу девушки пробежал озноб. Не к месту вспомнился кошмарный сон и ледяные пальцы мужчины, сомкнувшиеся на её шее, его зловещий шёпот.
— Госпожа Руз! — окликнул её ювелир.
Ника не оглянулась и шаг не замедлила. Торопливо дойдя до мастерской, распахнула дверь в тот момент, когда мужчина настиг её. Не дав ему возможности что-либо сказать, выпалила:
— Подождите меня здесь, я сейчас вернусь.
Свой плохо поддающийся контролю панический страх перед Ван дер Ваалом объясняла приснившимся кошмаром. Больше и больше сон казался ей не таким уж далёким от действительности. У мужчины были веские причины избавиться от Ники.
Она не увидела в комнате клетки с Жакуем. Лина унесла его в кухню для купания.
Девушка достала мешочек с драгоценными камнями и задержалась у зеркала. Бледная, с лихорадочно блестевшими глазами, она походила на неуравновешенного, страдающего маниакально-депрессивным психозом человека. Всё ещё не могла отойти от разговора с Мейндертом Готскенсом. Его приход подлил масла в огонь. Пустые ожидания, постоянное раздражение, недовольство собой и страх разоблачения путали мысли и мешали искать разумный выход из создавшейся ситуации.
Да и Ван дер Ваал пришёл не вовремя, причём с дочерью, которая и без того своей приторно-мягкой кукольностью черт лица и преувеличенно правильным поведением действовала Нике на нервы. Почему девчонка решила прийти с отцом именно сегодня? Захотела убедиться, что Адриан ещё не вернулся?
У Ники встревожено застучало сердце. В поведении Виллемины виделся подвох, а в словах улавливался тайный смысл. Если Кэптен не приедет вечером, то не у одной мелкой заразы появится причина для беспокойства. Нервы не выдерживали увеличившейся нагрузки и разгулялись окончательно.
Нике очень не хватало телефона, как, впрочем, и много чего другого. Она с трудом привыкала к отсутствию таких привычных в двадцать первом веке вещей, как средства связи и быстрый удобный транспорт, как свет, отопление, свободный выбор одежды и обуви, не говоря о многом другом.
Она поправила траурный шарф и вернулась в мастерскую.
Ван дер Ваал стоял у стола и перебирал черновые наброски браслета.
— Вот этот недурён, — указал на один из них. — Сюда бы подошли круглые сапфиры.
