После помолвки я ненадолго уеду и в скором времени вернусь за вами. До тех пор я решу вопрос с вашим домом.
Ника онемела от негодования. Подмывало крикнуть: «А меня спросить не забыли?», но она сдержалась:
— К дому прилагаются долги, причём, немалые. Я бы хотела отдать их сама.
— Улажу и сей вопрос, — Ван дер Ваал благосклонно улыбнулся и подошёл к Нике. — Вам не нужно беспокоиться о своей чести и чести семьи, госпожа Руз. По договорённости с вашей тётушкой она поедет в Делфт с вами. До венчания вы будете жить в моём доме в качестве моих дорогих гостей.
— Почему я не знаю о вашей договорённости? — возмутилась девушка.
— Тётя вам не сказала? — искренне удивился ювелир. — Что ж, теперь вы знаете.
Она не спорила и больше ни о чём не спрашивала. Знала, что если такое случится, то немалые деньги от продажи дома с готовым прибыльным бизнесом она не увидит. Большая их часть уйдет на выплату долгов, а оставшиеся — на подготовку к самому счастливому дню в жизни каждой девчонки.
Ника горько усмехнулась: тётушка Филиппина не пожалеет чужих денег, чтобы устроить племяннице свадьбу года.
— Виллемина останется в Зволле? — спросила она.
— Как и Юлиус, — охотно отозвался Ван дер Ваал, изучая обстановку мастерской. — Через год я заберу его и стану обучать ювелирному делу. Мальчик вырос. Виллемина тоже будет устроена должным образом, и мы с вами на несколько лет уедем в Аугсбург. Я намереваюсь открыть там мастерскую по изготовлению ювелирных изделий.
Мужчина удовлетворённо кивнул:
— Вы же приметесь обустраивать мастерскую и наш дом как вы это умеете. Станете помогать мне с эскизами украшений. В вашей прелестной головке обретает столько нужных мне мыслей, до воплощения которых путь весьма сложный, требует кропотливого труда и терпения. Не далее как сегодня я получил заказ на изготовление серебряных пряжек к туфлям и поясному ремню, а также рукоять трости. Заказ предполагается исполнить в единой изысканной манере. Пообещайте мне безотлагательно заняться сим вопросом.
Ника усмехнулась. Искушение отказать нуворишу, сославшись на занятость, было велико.
Ван дер Ваал понял её улыбку по-своему. Со словами:
— Вижу, вы меня уже не боитесь, — он приподнял её лицо за подбородок и невесомо коснулся её губ своими губами.