Когда девушка вздрогнула, чуть отстранилась и с немым вопросом посмотрела в его глаза, тяжело втянул воздух:
— Вы привыкнете ко мне, — провёл большим пальцем по её нижней губе, опустил глаза на грудь, на ряд мелких декоративных пуговиц, украшавших лиф скромного траурного платья. — В постели я нежный и терпеливый. А вы… — мазнул по её подбородку, шее, очертил вырез горловины, убрал с плеча конец кружевного траурного шарфа и коснулся пальцами кожи шеи. — Вы поймёте, как приятно пребывать наедине с опытным и щедрым на ласки мужчиной. Щедрым не только на ласки.
Ника проглотила судорожный вздох. В душу будто плеснули кипятком. В груди запекло; не хватало воздуха. Она вдруг представила себя с Ван дер Ваалом в постели. Представила не нежным и терпеливым, а напористым, жёстким и требовательным, каким он был тогда, когда поцеловал её в первый раз. Ей тотчас захотелось вытереть губы и сказать, что через две недели ничего не изменится, она никогда не станет ни его невестой, ни женой.
Ника подавила в себе желание высказаться. Связанная просьбой Ван дер Меера, она вынуждена молчать. Отстранилась от мужчины с такой быстротой, что тот не успел её удержать. Скороговоркой проговорила:
— Всё это будет потом, а сейчас, простите, мне нужно идти, — и едва ли не бегом бросилась в коридор, далее вниз по лестнице. На ходу тыльной стороной ладони тёрла губы.
Перевела дух, когда рванула на себя дверь кухни. Вошла настолько стремительно, что все работницы повернулись в её сторону.
Лина в дальнем углу у окна присматривала за купавшимся в глубокой миске Жакуем.
Попугай тоже заметил неожиданное появление хозяйки. Вытянул шею с мокрыми слипшимися перьями и прокричал испуганным голосом, схожим с голосом тётушки Филиппины:
— Тьфу, антихрист! Антихрист!
Ника подошла к буфету и отыскала в нём закупоренный кувшин с креплёным вином. Ни на кого не глядя, плеснула вина в стакан. Выпила залпом. Не почувствовав вкуса, повторила.
— Вам ещё медовый пряник собирать, — Хенни забрала у неё пустой стакан, поставила рядом с кувшином и плотно закрыла дверцы буфета. — Шапку из кремовых цветов на прянике завтра будете делать?
Ника смерила служанку оценивающим взглядом, сказала:
— Гори всё ясным пламенем, — прихватила с блюда пяток сырных палочек.
Подошла к раздаточному окну и осторожно заглянула в зал кофейни. Убедившись, что Ван дер Ваал с детьми сидит за столом напротив барной стойки и слушает, о чём говорит ему Юлиус, направилась к выходу. Оставшись незамеченной, вышла на задний двор.
