Хотелось выплакаться. И высказаться.
Она знала, кто её выслушает и перед кем не будет стыдно показать свою слабость.
Дверь открыла новая горничная Де Йонгов. На ходу спросив, где находится госпожа Лейфде, по длинному полутёмному коридору Ника устремилась во внутренний дворик. Еле сдерживала слёзы. Горячие и горькие, они жгли глаза, душили, мешали вдохнуть полной грудью.
Хозяйка особняка, как безнадёжно больной подросток — маленькая, сухонькая и сгорбленная, спрятав руки в меховую муфту, сидела в кресле с закрытыми глазами. То ли слушала компаньонку, читавшую вслух книгу, то ли дремала под её монотонный голос.
Ника рывком села перед старой женщиной на пол и положила голову ей на колени. Не выдержала — заплакала навзрыд. Она долго держала в себе боль, не выпускала, контролировала. Думала, что сильная и выносливая. Была уверена, что сможет преодолеть всё, выдержит и стерпит многое, но… не вышло. Она слабая не только физически, а и духовно.
Глотая слёзы и окончания слов, говорила торопливо, сбивчиво:
— Госпожа Лейфде, я больше не могу… устала, смертельно устала… должна молчать, когда хочется говорить, и должна говорить, когда хочется молчать… Должна делать то, чего не хочется… От меня требуют невозможного.
Захлёбывалась словами:
— Не знаю, что мне делать дальше… не знаю, как жить… я притягиваю к себе одни неприятности, притягиваю смерть.
На её голову легла сухая, лёгкая и тёплая ладонь, погладила по волосам.
— Разумеется, ты устала, милая. Всё сама да сама. Разве так можно? — проговорила госпожа Лейфде тихим слабым голосом. — Поплачь, милая, поплачь. Слёзы как дождь, прольются и иссякнут, налетит ветер и отгонит грозовую тучу, выйдет солнце, иссушит воду и снова станет тепло и радостно.
Старая женщина подняла голову Ники за подбородок и всмотрелась в её покрасневшее, заплаканное лицо:
— Поверь мне, не всё так плохо, как видится, — утёрла слёзы выдернутым из рукава носовым платком, втолкнула его в руку девушке, потянула за локоть. — Встань, милая, сядь рядом со мной, расскажи старухе, что тебя мучает. Глядишь и немощная Лейфде сгодится, чтобы не только выслушать, а и дать действенный совет.
За спиной Ники послышался звук приближающихся ходунков; протяжно и жалостливо залаял Бадди. Он подкатил к гостье и уткнулся лбом ей в бок.
На крыльцо вышел Дэниэл, остановился в нерешительности:
— Руз… бабушка? Что-то случилось?
— Иди, Дэниэл, иди, — махнула на него госпожа Лейфде. — Нам с Руз нужно поговорить.
