В тени унывающего леса ждет неуловимый мрак, а над головой Беатрис светит яркий огонь желанных пламенек. Сверкающая слезинка на щеке графини — как нежный цветок кактуса в безвоздушной пустыне, выжимая последнюю каплю чистого солнца.
Я подбадривала повесившего нос братишку:
- Ничего, Джейми, могло быть и хуже! Не в чистом поле, на морозе, в тепле будем! Сейчас ещё раз печку протопим, поедим и подумаем, как дальше нам быть!
Глава 11Мальчишка только угукнул мне в ответ. Я понимаю его разочарование, ведь настроился уже на жизнь в доме у бабушки, а оно вон как вышло! Я сняла масляный фонарь, висевший на стене домика, и в его свете мы вначале натаскали дров внутрь, а затем и сами осмотрелись внутри. Чувствовалось, что сегодня печь в одной комнате была протопленной, но то ли давно, то ли мало, в домике было уже прохладно.
"Сытый, вымытый мальчишка, разомлевший в тепле, быстро уснул, а я вначале занималась стиркой, развешивала над печью нашу одежду, приготовила приличную одежду, чтобы не предстать перед слугами (я догадалась, что это были старые слуги) оборванцами и бедными родственниками. Потом долго сидела над картой. Совет служанки я сочла разумным, не сидеть же нам здесь несколько лет? А вдруг бабуля там, у внука, и «боты откинет»? Если признает нас за родню, может написать здешнему управляющему, должен же быть тут такой! И мы вернёмся сюда и будем скромно жить.
Судя по карте, ехать нам и в самом деле с неделю, не более. Но Аурелия - другое государство.
Утром к нам в привратницкую заглянул кто-то из дворни и сообщил, что нас к завтраку ждут в ""большом доме"".
