Автор
Лондон, 1818 год — Джорджина Андерсен бросает редиску на таракана, случайно разбивая её в стене. Таракан испугался и прячется. Эта маленькая провокация отражается на Джорджеине как потеря части своей жизни — где-то из её бытия исчезает удовольствие от совместного существования с живыми существами....
Она чувствовала себя так, словно что-то рвалось внутри ее живота. Если она брила его слишком долго, становилось совсем тяжело. Поэтому она старалась закончить бритье подбородка несколькими взмахами, подать ему полотенце и выбежать из каюты до того, как он попытается остановить ее, – выбежать с криком о том, что она вернется с завтраком.
Однажды она порезала его во многих местах, после чего он саркастически сказал, что лучше бы ему отрастить бороду. Так делали многие члены команды, включая и первого помощника, но капитан продолжал бриться каждый день, утром или днем.
Ни разу он не заставлял ее прислуживать за столом. Он ел прямо с подноса, который она ему приносила, и отмахивался от ее попыток разложить тарелки перед ним. Ни разу он не потревожил ее сон в середине ночи, хотя раньше и говорил об этом.
Как бы там ни было, у нее было очень мало работы и очень много свободного времени. Она проводила его в каюте, если оставалась в ней одна, или на палубе с Маком, когда каюта была занята капитаном, стараясь свести свое общение с лордом до минимума.
Неделя, которую она провела на корабле, казалась долгой. Она ощущала постоянное напряжение, теряла аппетит, сон. И все время ее тошнило – находилась ли она рядом с ним, встречалась ли с ним глазами, ощущала ли его долгий странный взгляд на себе… И, конечно, все время, каждый раз, когда ей приходилось видеть его голое тело, каждый проклятый вечер.
Она предпочла бы не обсуждать эту тему с ним – се саму приводили в смущение ее чувства. Но Мак смотрел на нее, ожидая ответа. Может быть, он хотел бы дать ей какой-нибудь совет.
– Физически работа не тяжелая, – признала Джорджина, глядя на канат, который плела. – Трудность в том, что прислуживаешь англичанину. Если бы это был кто-нибудь другой…
– А, понял, к чему ты клонишь.
– Обрыдл? Что это?
– Ну, это верх неприязни, ставшей причиной твоего намерения уехать из Англии и не иметь дела ни с чем английским.
А теперь ты хочешь удрать от него. То, что он не просто англичанин, а еще и лорд, только усиливает твою неприязнь.
– Согласна, он так и ведет себя, – подтвердила она. – Он действительно лорд. Разве так ведут себя капитаны торговых кораблей? Он аристократ.
