Ему было приятно видеть снова ее улыбку, но он напомнил:
– Он хватится этой бутылочки, если ты выбросишь ее за борт.
Она хотела сказать, что об этом нужно волноваться потом, но решила его успокоить.
– Я ему скажу правду. Он грязное животное… Но он не будет возражать, если узнает, отчего я больна. Увидимся позже, Мак, или завтра, в любом случае, – добавила она, заметив, что солнце шло к закату.
– Обещай, ты не сделаешь ничего такого, за что тебя могут наказать.
Если бы он знал, какого наказания она боится, он бы не спрашивал.
– Я обещаю.
А она имела в виду следующее: если причиной ее плохого самочувствия был одеколон капитана, то нет резона скрываться от него. Она ему скажет об этом, решила Джорджина, прежде чем бежать на нижнюю палубу. Но вдруг у нее снова схватило живот и на лице застыла гримаса страдания, которую она не успела скрыть.
– А, – сказал Джеймс Мэлори, увидев ее. – Ты, должно быть, читаешь мои мысли, Джордж.
– Капитан?
– У тебя такое выражение лица, словно ты догадался, что я хочу сделать тебе замечание.
Надо изменить свое отношение к мытью.
Ее лицо стало розовым, затем пурпурным.
– Как?…
– О, брось, Джордж. Думаешь, я не знаю, что мальчишки твоего возраста не любят мыться? Относятся к купанью, как к пытке? Я сам такой был. Но поскольку ты со мной в одной каюте…
– Не по своему выбору, – добавила она.
– Не важно. У меня есть определенные принципы. Среди них чистоплотность или, по крайней мере, запах чистоты.
Он повел носом, как бы для подтверждения сказанного.
И если бы она не была столь жестоко оскорблена, она бы рассмеялась. Ведь о чем они только что говорили с Маком? А теперь он нашел ее запах недостаточно приятным! Господи, какая ирония! Какая поэтическая справедливость в том, что это так же делает его больным.
Он продолжал:
– А поскольку ты не предпринимаешь ни малейшей попытки уважать мои принципы…
– Я хочу, чтобы вы знали…
– Не перебивай меня, Джордж, – оборвал он ее в своей аристократической манере. – Эта проблема разрешима.
Ты будешь пользоваться моей ванной для тщательнейшего мытья не менее раза в неделю. Можешь больше, если хочешь. И начинай сегодня. И это, дорогой мальчик, приказ. Я полагаю, что ты был слишком занят, если игнорировал столь важную вещь, как мытье. А теперь постарайся сделать, как я сказал, до обеда.
Она открыла рот, чтобы протестовать, но его поднятая бровь напомнила ей, что это приказ, будь он проклят.
– Да, сэр, – сказала она, делая ударение на слове «сэр».