Дрожащая рука на холодном стекле и бескрайний морской шато – величие, за которым скрывается жуткая спокойствие. Эта женщина чувствует одиночество и неволю в огромной тишине, окруженная людьми с наигранной сочувствием. Как она верит, что кошмар окончен, а новый лишь начинается?...
Что с твоими нервами, племянник? Мне казалось, удовлетворенный мужчина бывает расслаблен и доволен, а ты как струна. Чем вы там занимаетесь с твоей русской гурией со вчерашнего дня, обсуждаете достоинства Карима? Она же у тебя там? Я уже наслышан, как безмозгло ты утащил ее прямо из здания тюрьмы на глазах у кучи народу…
Не чувствуя боли от поранившего его стекла, отчего вся его рука истекала кровью, Васель, потеряв последние капли терпения, подбежал к Аваду и со всей силы ударил его по лицу.
Тот явно не был готов к такому выпаду.
– Щенок, – проговорил он сквозь зубы, вытирая лицо рукой, – позоришь весь клан! Думаешь, слухи о твоих похождениях не дошли еще до семьи Лейс? У матери всю ночь давление из – за тебя!
– Что – то у бабушки не было давления из – за твоих постоянных похождений и измен жене! – бросил он на ходу, направляясь к выходу.
– Не путай короткие развлечения на ночь со своими любовными метаниями! Весь Дамаск знает, что эта русская держит тебя за яйца.
Васель остановился. Развернулся. Стремительно настиг Авада и снова со всей силы впечатал ему по физиономии. А потом снова и снова. Обезумев от ярости, он наносил один удар за другим, словно, наконец, наступило долгожданное избавление, разрядка за все эти дни.
"Он не чувствовал боли в руке от эйфории, хотя оказавшееся в ране от пореза стекло после наносимых ударов впилось в ткани еще сильнее и глубже. Его отвлек женский крик и неловкие попытки чьих – то рук оттолкнуть его от полуживого Авада.
– Васель, прошу, остынь! – кричала жена Авада, только приехавшая в дом. – Что случилось?!
– Позаботься о муже, – не смотря на нее, отрываясь, наконец, от жертвы сказал он, направившись прямиком к выходу.
Только сейчас почувствовал сильную боль в руке.
