Дрожащая рука на холодном стекле и бескрайний морской шато – величие, за которым скрывается жуткая спокойствие. Эта женщина чувствует одиночество и неволю в огромной тишине, окруженная людьми с наигранной сочувствием. Как она верит, что кошмар окончен, а новый лишь начинается?...
И даже если ее разум, строптивый нрав и острый язык противились, душа и инстинкты ее были всегда его верными союзниками. Нестерпимо захотелось рвануть туда, к ней, ощутить ее цепкие объятия, или острые кулачки на себе – все равно. Неважно что, только с ней, подальше от этой жеманной куклы, формально невинной телом, но такой хитрой, изворотливой и изощренной душой… Такими рождаются и… воспитываются… Она не была в этом виновата, девочка семьи Лейс…
– Что мне сделать, чтобы ты был доволен, хабиби?! Любое твое желание!
– Пусть твоя мать позвонит моей бабушке или сама позвони.
– Хочу с тобой, – не унималась она, – опять бросаешь меня одну… Оставляешь думать о тебе, хотя все могло бы быть…
– Повторяюсь, даже не думай об этом. Не разочаровывай меня. Только в брачную ночь, – прозвучало назидательно – наставнически.
– А с ней не разочаровываешься?! Что ты нашел в ней? Я видела ее, мы говорили! Приезжала к ней в отель. Она никакая. Кожа да кости, бледное лицо! Она словно моль на фоне меня! Даже когда вырядилась в то вульгарное красное платье и вертела своей жопой на концерте перед всеми мужиками Дамаска, она все равно была никакая!
– Что ты сказала? Ты приезжала к ней в отель?!! Зачем?! Что ты ей наговорила?! – теперь уже Васель дернул ее за плечи.
– О, ну хоть какая – то эмоция на твоем лице появилась, как я заговорила про эту суку! Нужно будет, еще раз приеду! Я буду бороться за свое счастье до конца! Говорила то, что говорила! Правду говорила! Что она у тебя не первая, не последняя и не единственная! Что ей нет места в твоей жизни, в нашей жизни, Васель, в нашей! Я теперь часть твоей жизни! Не забывай это! И унижений в виде всяких русских шлюх я не потерплю!
– Будь аккуратнее в оценках, Мирна.
– Разве не ты меня засватал, Васель? Не сам пришел ко мне? – обиженно отвечала Мирна, – мы поженимся. Я буду твоей женой, Васель. Женой… Этим все сказано.
Он открыл дверь машины, сел, посмотрел на нее пренебрежительно – надменно, приподняв бровь.
– Все сказано, говоришь? Малышка, Париж выбил из тебя все знания о наших реалиях? Ты права, ты будешь моей женой.
