В темноте старого футбольного поля раздается только слышимый за пределами человеческого уха шепот: "Можно мне мой мяч?". Мячик блестит в холодном свете. Ухмылка мальчишки синеет от крови, и его глаза светятся красным. Вместе они создают неловкий баланс между игрой и неизбежной трагикомией....
Марк не сдержался и засмеялся в голос:
— Не знаю как в Интерполе, но в Седьмом отделе все.
Катерина перевела подозрительный взгляд на своего начальника.
— Я человек, как и ты, — мягко улыбнулся Шилов. — Но сейчас это не важно. Важно, что ты видела. Думаю, лучше допросить Екатерину и отправить ее домой вместе с Фотей. Собаке и правда тут не место.
Он оглядел присутствующих и, не встретив возражений, повернулся к девушке, кивком попросив рассказать, что было.
— Мы патрулировали парк, как обычно. Все было тихо. Потом я кинула Фоте палку, и он убежал ее искать.
— И? — настойчива потребовал продолжения Шилов.
— Я подумала, что он обманул, и никакого маньяка нет, то есть это Иван маньяк. Решила брать живым и ранила в ногу. Я думала, он не сможет исчезнуть раненым.
Акуздины заулыбались, только Константинов и Шилов оставались серьезными.
— Деточка, чтобы я не смог прыгнуть, надо было нам пистолетами поменяться, — фыркнул Иван.
— Хватит паясничать! — прикрикнул на него Константинов. — Тоже мне калека! Сядь лучше. А ты пиши! Да во всех подробностях!
Он подвинул к девушке бумагу и ручку, и Катерина начала записывать события этой ночи.
Впрочем, она и так отвлекалась. Ворон, как назло, уселся рядом и положил руку на спинку ее кресла. Однако ему никто ничего не сказал.
Когда Катерина отложила листы, и Шилов с Константиновым прочитали написанное, они удовлетворённо кивнули.
