Ночная война захватывает читателя сразу после ухода за окно: осенний лес с его размытыми формами и множеством цветов словно тает под звездным светом. Температура остается комфортной, но ощущение ветреной меланхолии не отпускает. Иллюминированные листья создают мерцающую атмосферу ночи, придавая деревьям загадочное выражение....
Канонада прекратилась, за спиной было тихо, но преследовало смутное беспокойство. Глеб тревожно ёрзал, не мог найти подходящую позу.
– Поехали что ли, товарищ лейтенант… – не уверенно сказал Кошкин. – Ерунда осталась… Проскочим открытый участок. А в лесу машину бросим, а то свои же постреляют, когда мы на немецком драндулете к ним завалимся.
Шубин колебался, поглаживал шишку рычага, что-то не давало перевести её в требуемое положение, рука немела.
– С Богом, товарищ лейтенант! – вздохнул Шлыков. – Прорвёмся!.. Сами посудите: пешком побежим через поле – ещё хуже будет.
– Ладно, заткнись, Пётр Анисимович, – сказал Шубин и покосился на помрачневшего Герасимова, тот выглядел непривычно задумчивым даже каким-то грустным: – Всё в порядке боец?
– Всё отлично, товарищ лейтенант! – разведчик вздрогнул, лицо озарилось преувеличенно бодрой улыбкой. – Поехали!.. Представим на минутку, что Бог существует, а дождь – ерунда, и не такое видали…
В одном эти люди были правы: тащиться пешком тоже не выход.
Дай мне лес прятался за серой пеленой, дорога и загнулась, машину стало бросать. Свистел свирепый ветер. Герасимов ахнув, схватился за голову – сорвало пилотку. Снова прямо, машина неслась, набирая скорость, это было очень рискованно – малейшее препятствие на пути и все покатятся, но выдержка отказала, чувствовала голова.
Автоматная очередь ударила справа – пули вспахали землю перед колёсами. «Пригнуться!», – ахнул Шубин и сполз под сидение.
Справа засел пулемётчик, что там было справа – никто не видел, какой-то вал да полукустарник, мелькали неясные силуэты. Сумрак прорезали вспышки: одна была наиболее яркой – единый пулемет вермахта MG-34. Случилось то, чего боялись – это были именно немцы, видно поняли, кто находится в их машине.
Закричали люди, за спиной прогремела очередь. Кошкин рассчитывал в кого-то попасть. «Кому было сказано: пригнуться? – Шубин матерился в полный голос. – Прекратить огонь!.. Всем лечь!». Ленточка дороги виляло перед глазами, он с трудом в неё вписывался. Пулемётчик продолжал трудиться, осыпая «Кюбельваген» свинцом: пули пробивали борт, скрежетало железо.
– Товарищ лейтенант, проскочим!..
