Ночная война захватывает читателя сразу после ухода за окно: осенний лес с его размытыми формами и множеством цветов словно тает под звездным светом. Температура остается комфортной, но ощущение ветреной меланхолии не отпускает. Иллюминированные листья создают мерцающую атмосферу ночи, придавая деревьям загадочное выражение....
Лес рядом! – взвыл Герасимов.
Теперь стреляли в спину: пули рвали скатанный, брезентовый чехол, отвалился задний бампер. Это был форпост, он возвышался над местностью и был оборудован самым лучшим образом. В ясную погоду его бы вычислили не выезжая из леса – медвежью услугу оказала погода. Но лес уже был рядом. Может не всё так плохо? – в лесу противник отсутствовал, иначе бы уже встретили. За спиной надрывался ППШ – не желали товарищи лежать и трястись от страха.
Машина влетела в лес и огонь со стороны вражеского аванпоста начал затихать.
Немецкая техника, в принципе, нареканий не вызывала, все работало исправно. «Кюбельваген» наехал на мощный куст, встал на дыбы и застыл в позе памятника – завершилась очередная увеселительная поездка.
– Пётр Анисимович, вылезай!.. Чего застрял, задумался? – хрипел Кошкин, теребя товарища.
Шлыков сидел, опустив голову, потом начал заваливаться – в груди похолодело. Все трое застыли не веря глазам: липкая гадость поползла по членам, с подбородка красноармейца капала кровь. Кошкин, шмыгая носом, стал его приподнимать, отшатнулся – пуля попала в район подбородка, сломала челюсть, глаза были серые, мутные, словно не настоящие. Смерть настигла мгновенно – Шлыков даже не понял что это конец…
– Как же так, товарищ лейтенант? – потрясенно шептал Кошкин.
"– Нет у нас больше, Петра Анисимовича! – со злостью выплюнул Шубин. – Хороший был солдат и человек был хороший. Мужики, вытаскиваем его нельзя оставлять в машине – немцы нагрянут, будут глумиться над телом.
Шубин снова побежал на дорогу, стал осматриваться. Противник не спешил – не знал, что машина встала так быстро.
