Ночная война захватывает читателя сразу после ухода за окно: осенний лес с его размытыми формами и множеством цветов словно тает под звездным светом. Температура остается комфортной, но ощущение ветреной меланхолии не отпускает. Иллюминированные листья создают мерцающую атмосферу ночи, придавая деревьям загадочное выражение....
«Лешие» тоже рассердились:
– Это же мы: Шперлинг и Боровой…
– Так, убавили громкость! – приказал Глеб. – Что разорались, как в забегаловке? Забыли, где находитесь?
– Эй, вы чего шумите? – спросил с улицы Курганов. – Ваше счастье, что немцев рядом нет, а колонна ушла.
Теперь бурную радость выражали шёпотом.
Новоприбывшее упали пластом, даже шевелиться не могли. Пострадавших не было, но устали до одурения.
– Это вы пытались остановить немецкую колонну? – допытывался Шубин. – Могу я спросить: зачем?
– Мы не специально, товарищ лейтенант, – простонал Шперлинг.
– Врет и не краснеет! – жаловался слабым голосом Боровой. – Никуда я не выскочил, хотел это сделать, но передумал. Там ограда за ней и сидел, она такая тонкая, дырявая… Я же не дистрофик, чтобы за этими палочками прятаться. Заметили из головной машины и давай палить из кузова… Вот и пришлось покувыркаться по огородам.
"– Э-эх, недотёпы, – покачал головой сержант. – Теперь фашисты точно знают, что в деревне остались русские и будут искать. От вас такой назойливый гул, что с дороги услышат.
– Фрицы и так знают, что мы здесь, – отмахнулся Герасимов.
– Так это, – шмыгнул носом Шуткин. – Понтоновый мост соорудили.
– Какой мост? – скрипнул Шубин – вот как в такие минуты сохранять тишину…
– Понтонный, – под сдавленный смех товарищей поправил Герасимов.
– Похоже так и есть.
– Так выйти хотели из деревни, товарищ лейтенант, – простодушно объяснил красноармеец. – Выполняли ваш приказ, так сказать, основной план. А как упёрлись в дорогу за околицей, немцы повалили: мотоциклисты, пехота, несколько грузовиков, все дела. Дорогу перекрыли и стоят, такие, радуются.
