Ночной звонок оживляет тихую пятницу улицами Москвы. Встречные пары обсуждают, куда поехать в компании друзей, а тишина подслушивается лишь эхом за окнами. Сотрудники института, словно живой резонатор, передают радость и нетерпение за пределы стен, заставляя городские улочки светиться новыми огнями в ночной тишине....
Рассказал, как встал сегодня в девять утра, как поругался с женой, доведя ее до слез, как ушел из дома не позавтракав, как пришел на работу в половине одиннадцатого…
— Почему так поздно? — спросил Влад. — Ведь у вас работа в девять начинается.
— Заказов у меня на сегодня не было… А на полпервого меня в военкомат вызывали.
— Ладно, о военкомате потом… Видел вас кто-нибудь из соседей до ухода на работу?
— Толя Тимофеев видел, его жена… Во дворе еще Чезару Петкову встретил из четвертого подъезда…
— А на работе кто вас видел? С кем говорили?
— Да ни с кем я там не говорил…
— А с Гонцей? С кассиршей? — спросил Орлов.
Вопросы теперь они задавали поочередно, взвинчивая темп допроса. Миша смущенно опустил голову:
— Поругался я с ней…
— Поругался? Из-за чего?
Миша опустил голову еще ниже. Его дрожащие руки теребили подол рубахи. Он молчал.
— Отвечайте! Из-за чего поругались? — поторопил Влад.
— Так… Из-за ерунды…
— Уточни! — потребовал Орлов.
— Пятерку я у нее попросил, а она не дала…
— Что вы ей на это сказали? — спросил Влад.
— Не помню…
— Хоть приблизительно вспомни.
— Грозиться стал…
— Как? Чем вы ей угрожали?
Миша молчал, потупившись.
— Так чем угрожали?
Миша облизнул пересохшие губы:
— Что ограблю кассу…
— Угрожали кассу ограбить, увести с почерка?
Миша кивнул, не поднимая глаз.
— Выполнил свою угрозу?
Миша улыбнулся жалкой, вымученной улыбкой:
— Не… Разве я сумел бы?
— Так ведь сумели же, — сказал Влад. — Сейф вскрыли.
Чабаненко впервые посмотрел на него. В широко раскрытых мутных глазах мелькнул испуг:
— Шутите, что ли?
— Какие тут шутки! — Влад встал, подошел к окну.
Миша нерешительно приблизился. Влад снял газету.
— Твоя куртка? — спросил Орлов.
Миша кивнул.
— Говорите толком, — настаивал Влад. — Ваша или нет?
— Моя…
— Твоя, значит… В этом кармане конверт был от повестки, — показал Орлов карман. — А в этом… Посмотри что.
Саша снял еще одну газету и на белом подоконнике ярко заалели четыре, разложенные веером, новенькие десятки, а рядом — бумажная лента с надписью «тысяча рублей».
Мутные, безжизненные Мишины глаза вдруг ожили, вспыхнули радостным блеском.
— Ух ты!.. А я и не знал, что у меня столько денег!.. — И он сделал движение взять десятки.
Влад перехватил его руку:
— Погодите. Сначала надо сказать, где остальные деньги.
— А что — еще были?
— Еще много было, — сказал Орлов. — В кассе у Гонцы. В той самой, которую ты обещал увести с почерка…
В Мишиных глазах зрело теперь недоумение.
