Автор
В дремучих лесах неожиданно открывается портал в некогда забытую эпоху, где каждое звено цепи привязано к судьбе целой планеты. Номер 19 — это история о связи между настоящим и прошлым, когда отступление неизбежно становится единственным решением.
Может, хочешь извинений? Мне правда нужна помощь с той девочкой.
Катя крутит пальцем у виска.
– Ты совсем? Может, тебе правда показаться одному из наших врачей?
– Ну хватит! Давай напрямую! – Глеб повышает голос. – Ты же знаешь меня, а я прекрасно знаю тебя. Скажи сразу… Ты поможешь?
– Да как? Я же говорю, врачебная тайна! – Катя тоже переходит на крик. – Это не мои выдумки. И чего ты разорался?
– Понятно.
Глеб резко встает, возвращает развернутую конфету на стол.
– До свидания.
Он говорит и собирается уходить.
Он это делает специально. Он знает, как нужно себя вести и что говорить, чтобы повлиять на Катю.
– Зря вообще я сюда пришел, – говорит он обиженно. – Всего вам хорошего, Екатерина. Извините, что отвлек от работы.
Глеб направляется к выходу. Идет с виду решительно, а сам ждет, что Катя его остановит.
Дверь.
Рука уже тянется открыть.
Девушка молчит. Неужели ошибся? Не угадал? Глеб был уверен, что Катя не даст уйти. Этот блеф всегда срабатывал. Все время. Неужели на этот раз он ошибся?
Ботинок перешагивает порог кабинета.
Пока не поздно, может, остановиться? Вернуться и еще раз попытаться ее разговорить.
Нет.
Лучше уйти. И дело здесь не в гордости, с этим чувством полицейский давно распрощался. Проблема в том, что даже если он развернется, ничего не изменится. Время прошло. Катя изменилась. Несмотря на то что выглядит она по-прежнему и любит все те же конфеты, под старой оберткой скрывается новая женщина.
Что ж. Выходит, на самом деле зря приехал.
Глеб закрывает за собой дверь.
– Куда собрался?
Катя останавливает, тянет на себя дверь и слегка отталкивает Глеба в сторону.
– Так просто? Развернешься и уйдешь? Опять?
Катя разворачивает, ведет и усаживает полицейского на место.
– Сидеть!
Она хихикает и садится за стол.
– Ты говоришь, что хочешь передо мной извиниться?
Глеб не отвечает. Он доволен. Но все еще продолжает притворяться огорченным.
– Что молчишь? Валяй. Извиняйся. Думаю, это будет уместно. Извиняйся, а я послушаю."
"Глеб не отвечает. Он торжествует.
План сработал.
Теперь Катя точно поможет.
Стоило дать ей понять, что разговор окончен, как она тут же переключилась из режима нападения в режим любопытства.
– Да, Кать. Хочу, – начинает он со всей серьезностью. – Извини меня.
Глеб никогда не отличался красноречием. Для него проще сделать, чем сказать. Но он планировал извиниться. Готовил подобную речь на один из таких случаев. Готовил. Представлял. Учил и репетировал.
