В цоколевке старого здания под коричневым крымским небом жил тренер футбольного клуба «Спартак». Егор Митрофанович Лопатин, седой и робким, гордо прятал в своем сером доме легенду своей родной Питера. Этот человек был корнем, стволом истории – каждое его слово дышало петербуржским духом, за которым следили жители всего города....
В этот момент на перрон вышла женщина – дежурная по станции. В тулупе и красной шапке-таблетке и с бело-красным сигнальным фонарем в руке, она прошла мимо куривших обходчиков, что-то им сказала и подошла к путям.
– Вы трое здесь, Панкрашин, наблюдай за обходчиками, увидишь у кого-то ствол – стреляй.
– Все понял, товарищ капитан! – вполголоса ответил боец, снял с плеча винтовку и щелкнул затвором.
– Давай уж, Костомукша, не подведи! – подбодрил конопатого солдатика Николай и повернулся к его товарищам:
– Вы двое наблюдайте за путями, Зацепин, за мной!"
"Капитан взял оружие на ремень и двинулся к стоявшей на перроне женщине.
– Здравствуйте! Встречать, что ли, кого пришли? Ну и погодка, – поприветствовала женщина Николая и его спутника.
– Ожидаете прибытия поезда? – тут же уточнил Ермаков, искоса поглядывая на обходчиков, те как ни в чем не бывало продолжали курить.
– Санитарный тут будет через пять минут.
– Сколько времени у санитарного стоянка?
– Пять минут.
– Другие поезда еще будут?
– Товарняк по второму пути пройдет…
– А он сколько стоит?
– Так без остановки!
– Товарняк с чем?
– Чего?
– Что везет, знаете?
Ощутив напряжение в голосе капитана, женщина прикрыла рот рукавицей и стала заикаться:
– Т‐т‐так это… вроде к‐к‐как топливо.
– Что? Цистерны с горючим? Целый поезд?
– Кажется, да…
Ермаков и его пленник переглянулись.
– Если повредить пути, поезд, идущий на полном ходу, наверняка перевернется и даже если сам не полыхнет, то направленным взрывом можно будет устроить такой фейерверк, что мало не покажется, – как-то сухо и безжизненно заявил Зацепин.
– Целый район выгорит, железная дорога встанет не на один день… – Николай почувствовал слабость, но тут же собрался и снова насел на дежурную по станции. – Товарняк идет с московской стороны?
– С московской.
– А санитарный?
– С ленинградской.
Ермаков ухватил женщину за руку, притянул к себе и тихо процедил:
– Этих, что курят, знаешь?
Женщина выпучила глаза и снова начала заикаться:
– В‐в‐ваньку Ярцева з‐з‐знаю, остальных нет!
– Ванька это кто? Обходчик?
– Обходчик.
– А остальные? Их знаешь?
– Не знаю! В‐в‐вроде как новенькие…
Не поворачивая к работягам головы, Ермаков уточнил:
– Который из них Ванька?..
