В цоколевке старого здания под коричневым крымским небом жил тренер футбольного клуба «Спартак». Егор Митрофанович Лопатин, седой и робким, гордо прятал в своем сером доме легенду своей родной Питера. Этот человек был корнем, стволом истории – каждое его слово дышало петербуржским духом, за которым следили жители всего города....
Прикрываемые пулеметчиком трое прибывших на дрезине диверсантов прекратили стрельбу и стали снимать с дрезины ящики с взрывчаткой. На это ушло меньше минуты, из снежной пелены показался поезд.
– Это санитарный! – крикнул Зацепин. Сейчас он закроет от них второй путь, у них появится время. Они рванут рельсы, и тогда трагедии уже не избежать. – Нужно остановить товарняк!
– Но как?
– Я это сделаю! – крикнул Зацепин и пополз в сторону дрезины, которая уже налегке двинулась вперед, управляемая одним из диверсантов, второй тем временем продолжал вести стрельбу из MG‐40.
Пули свистели над головой Зацепина, но тот, как будто заговоренный, продолжал двигаться вперед. Когда Зацепин схватил брошенный дежурной по станции фонарь, Николай все понял."
"– Костомукша!!! Ты там живой? – перекрикивая пулеметные очереди, рявкнул Ермаков.
Из-за угла, где он в свое время оставил сопровождавшую его троицу, на мгновение показалась конопатая голова.
– Так точно, товарищ капитан! – задорно выкрикнул конопатый солдатик.
– Снимешь пулеметчика, представлю к ордену! – уже слегка сорвавшимся голосом продолжил кричать Николай.
Парень тут же залег. После того как с тележки скинули поклажу, попасть в стрелка стало проще, но теперь дрезина двигалась и набирала ход. Когда дрезина пролетела мимо места, где укрылся Панкрашин, хлопнул сухой щелчок, пулемет тут же затих. Дрезина тем не менее все еще набирала ход. Прозвучал второй выстрел, и второй диверсант, приводивший ее в движение, тоже свалился в снег.
Николай обернулся и увидел, как Зацепин поднялся в полный рост и, включив подобранный им фонарь, помчался по путям вслед за исчезающей в снежной стене дрезиной. И вдруг он дернулся, сбавил ход, но по-прежнему продолжал двигаться вперед. Аркадий исчез из виду, и Николай перевел дух. Через полминуты, когда санитарный, стуча колесами, дополз до положенного места и остановился напротив вокзала, Николай бросился к поезду, перебрался через вагон на другой путь и успел дать очередь из автомата в сторону убегавших диверсантов.
* * *– Что же случилось потом? Ваш перебежчик сумел остановить поезд? – спросил Веня, когда Ермаков снова замолчал и откинулся в кресле. – Ведь если я правильно понял, в тот момент он схлопотал пулю.
– Так оно и было, но ранение его не остановило.
