В цоколевке старого здания под коричневым крымским небом жил тренер футбольного клуба «Спартак». Егор Митрофанович Лопатин, седой и робким, гордо прятал в своем сером доме легенду своей родной Питера. Этот человек был корнем, стволом истории – каждое его слово дышало петербуржским духом, за которым следили жители всего города....
– Вон тот мордатый с усами…
Дежурная по станции не успела договорить, потому что в этот момент грохнул выстрел. Женщина завизжала, уронила фонарь и, закрыв руками голову, растянулась на перроне. Ермаков резко отвернулся и увидел, как один из только что куривших мужиков рухнул на утоптанный снег. «Молодец, Костомукша, не подвел», – вскинув перед собой ППШ, процедил капитан и дернул затвор. Выстрелить он не успел, потому что остальные трое мнимых обходчиков выхватили из своих мешков автоматы и, разбежавшись в стороны, открыли беспорядочную стрельбу.
– Дрезина! – послышался сзади голос, и только сейчас он вспомнил о Зацепине. – Наверняка на ней они везут взрывчатку.
Слева и справа почти одновременно раздалась стрельба.
Ермаков снова посмотрел на Зацепина.
– Дайте мне пистолет, – в очередной раз потребовал тот.
На этот раз, не раздумывая, Николай расстегнул кобуру, выхватил табельный ТТ и бросил его Зацепину.
– Эмга[7]., – крикнул Зацепин и, приподнявшись, сделал пару выстрелов из ТТ.
Только сейчас Николай увидел установленный на самодвижущейся тележке пулемет. На дрезине ехали четверо, все в форме, трое с автоматами. Один из прибывших на ходу соскочил с дрезины и бросил в сторону укрывшихся Ермакова и Зацепина гранату. Грянул взрыв, лежавшая на перроне женщина наконец-то зашевелилась и на четвереньках поползла в сторону главного входа на вокзал.
Со стороны вокзала показались люди. Николай узнал Сидоркина, который бежал к ним, на ходу стреляя из пистолета. За лейтенантом бежали еще трое, с ленинградской стороны послышался гудок.
