В цоколевке старого здания под коричневым крымским небом жил тренер футбольного клуба «Спартак». Егор Митрофанович Лопатин, седой и робким, гордо прятал в своем сером доме легенду своей родной Питера. Этот человек был корнем, стволом истории – каждое его слово дышало петербуржским духом, за которым следили жители всего города....
Съев двойную порцию щей, макароны по-флотски и выпив два стакана березового сока, Веня отправился на телеграф и послал сразу две телеграммы с одним и тем же коротким текстом: «ЗАДЕРЖУСЬ ТЧК НАПРАВЛЯЮСЬ В МОГИЛЕВ=ВЕНЯ».
Первую телеграмму он адресовал Звереву, вторую – жене. После этого он, вполне довольный собой, пошел на вокзал за билетами.
Глава четвертая
До Могилева он так же добрался поездом и без особого труда. Сдав на вокзале в камеру хранения чемодан, Веня довольно быстро сумел отыскать попутку до Дубровки.
"Залаяли собаки, звонко прокричал петух, и в этот момент Веня увидел двух босоногих мальчишек с удочками и ведром, бодро шагавших в сторону поросшей кувшинками речки.
– Привет, ребятня! – поприветствовал их Веня. – Как тут у вас рыбка – клюет?
Мальчишки перестали спорить и с интересом уставились на незнакомца.
– Клюет! Уклейка, плотка, акуньки́… быват, и щупаки́ цягаем, – ответил один из ребят, конопатый паренек лет тринадцати, с соломенного цвета волосами и с сильно оттопыренными ушами.
– Да не совсем! – Веня усмехнулся и протянул лопоухому руку. – Меня Вениамином зовут, а тебя?
– Я Ми́цько Тарасенак, а малога Ванькой кли́чуць – гэ́та мой малодшы брат! [9]
Веня пожал руку второму мальчишке, который был года на три младше лопоухого Митьки.
– Вы нябось да бабы Насци прыехали. Яна казала, што у яе племя́ш у горадзе жыве. Ен пасля́ вайны́ у Ви́цебску застауся и прыехаць абяцау, дах паправиць абяцау, ды усе ния́к не едзе[10], – продолжал допытываться Митька.
– Да нет, дружок, не из Витебска я, а из Смоленска! И твою бабу Настю не знаю…
– А до каго ж вы тады́?[11]
– Я Савелия Демченко ищу! Знаете такого?
Митька вздрогнул, нахмурил брови и невольно отшатнулся.
– Гэ́тга варажы́ну? Вунь яго хата! – Митька указал на ветхий домишко с соломенной крышей, возле которого стояла старая телега и паслись куры.
