В цоколевке старого здания под коричневым крымским небом жил тренер футбольного клуба «Спартак». Егор Митрофанович Лопатин, седой и робким, гордо прятал в своем сером доме легенду своей родной Питера. Этот человек был корнем, стволом истории – каждое его слово дышало петербуржским духом, за которым следили жители всего города....
– Ух ты! И чего ж от меня понадобилось псковским милиционерам? Насколько себя помню, в Пскове ни разу не был…
– Зато в Череповце успели побывать, об этом и пойдет речь!
Демченко хмыкнул и поежился.
– Ну да, ну да! Стоило ли сомневаться, что речь пойдет о моих деяниях в этом злосчастном городе… Я ведь уже говорил, и не раз: и тем, кто меня допрашивал, потом следователю и на суде…
– Меня интересуют все члены диверсионной группы Рауха! Я хочу, чтобы вы рассказали мне о каждом из них, причем для меня важна любая мелочь…
Губы Демченко сжались, в глазах вдруг блеснули недобрые искорки:
– Все, что я знал, я уже рассказал, и не раз!
– Не хотите сделать это еще раз?
– А зачем?
Веня огляделся и указал на стоявшие возле сарая изделия из дерева.
– А вы ведь, судя по тому, что я вижу здесь, настоящий мастер своего дела.
Демченко процедил сквозь зубы:
– Да уж, столярить умею. Меня отец учил. Он тоже был знатный мастер. Столяр – он же сродни художнику…
– Да, я это вижу, вы хороший мастер и работаете для людей.
– Само собой.
– Но вас здесь все равно не особо любят!
Демченко вдруг сразу как-то осел и вытер ладонью сухие губы."
"– Оно и немудрено. Если вы явились сюда, то наверняка многое обо мне знаете. А, впрочем, я ничего ни от кого и не скрываю. Для всех, кто меня знает, я все еще предатель. Изменник Родины. Враг народа.
– А разве это не так?
Демченко хрипло рассмеялся, закашлялся и сухо прохрипел:
– Да, я оступился. Испугался и согласился помогать этим выродкам.
– Боюсь. Но трус не тот, кто боится, а тот, кто не может преодолеть свой страх.
– Наверное, вы правы. Я мог бы многое сказать в свое оправдание, но не буду. Да, так уж случилось, и поделом мне. Да… все смотрят на меня как на прокаженного. Все… даже дети.
Веня почему-то вдруг почувствовал себя неловко, он попытался подбодрить собеседника и тихо сказал:
– Знаете, я почему-то верю вам.
– Что?
– Верю, что вы сожалеете, что вы не трус и не предатель, а оступиться действительно может каждый.
– Убийцу? – Демченко задержал дыхание, прикрыл глаза ладонью и сильно на них надавил. После того как он убрал руку, он выпрямился и твердым голосом сказал: – Я вас услышал, а теперь спрашивайте, что вас интересует…
Часть четвертая
Шлоссер
Глава первая
г.
