В летнее сердце Лекады, в зале магистрата, весело светится Ти Сатоцци. Он приглашает женщину на танцы - уважаемую вдову и генерала, что вызывает интерес к их знакомству. Темное прошлое Середины остается недосказанным, пока она не решится открыть оно светло.
— Когда ты последний раз мылся, Итан? Или обычно хватает ныряния в фонтан?
Он поджал губы. Я видела, каких усилий ему стоило сохранить лицо, не показать, как сильно смутился сейчас.
Но все так же протягивал мне руку, упрямо. И улыбался из последних сил.
— Тогда, может быть, покажешь мне городские бани? И потрешь спинку?
Я засмеялась.
— Может быть, — взяла его за руку. — Джуара Фа-ди-Иджант.
ГЛАВА 3. Свободная женщина
Лекада, дом семьи Сатоцци
Он пил чай в гостиной. Чинно. И даже Недина старательно улыбалась ему.
Уверена, это устроила Аланта, в обход бабки, в обход матери, попросила отца. Она всегда так делала. А Тодорино, конечно, не знал этой истории, и Недина не успела надавить.
Аланта победно сияла, что-то ворковала без умолку и подливала Итану чай. Итан благосклонно слушал ее, весь такой — образец достоинства и благопристойности.
Вот только когда я спустилась в гостиную, он встал мне навстречу.
— Добрый вечер, ти Сатоцци. Вы присоединитесь к нам?
Словно не я, а он у себя дома.
Я присоединюсь.
— Благодарю вас, сен Гратто. Не знала, что вы пришли.
На мгновение под маской сладкого благоговения Аланты промелькнула разъяренная гарпия. И я отлично ее понимаю. Я тоже готова выцарапать ей глаза, за то, что она так смотрит на Итана. И еще больше за то, как он смотрит на нее.
Недина, кивнула, чтобы принесли еще чашку. На людях устраивать скандалы она не станет, сделает все тихо.
Итан сел.
— Я думала, ты отдыхаешь, Диури, — мать Аланты, Кьята, бросила на меня полный презрения взгляд.
Она оправдывается?
— Спасибо, уже лучше, — вежливо кивнула я. — Возможно, немного крепкого чая мне поможет.
— Немного крепкого виски, — буркнул Тодорино. Но он не вмешивался, даже сидел чуть в стороне, откинувшись на спинку кресла. Возможно, ему уже прилетело от Недины.
Немного виски мне сейчас не помешало бы, но я предпочла оставить без внимания.
"Итан взял свою чашечку. Маленькая, изящная, с золоченой каемкой, она смотрелась в его руках совсем игрушечной, совсем хрупкой. Но пальцы Итана держали ее бережно. Да, руки у него все такие же огромные, но, вместе с тем совсем другие — ухоженные, гладкие, с блестящими аккуратными ногтями… На правой руке… Впрочем, всю благопристойность нарушал бордовый синяк — явный след от моих зубов, но Итана это нисколько не смущало.
