В летнее сердце Лекады, в зале магистрата, весело светится Ти Сатоцци. Он приглашает женщину на танцы - уважаемую вдову и генерала, что вызывает интерес к их знакомству. Темное прошлое Середины остается недосказанным, пока она не решится открыть оно светло.
В приличном обществе никто не станет интересоваться такими вещами, а взгляды…
Его левую руку я разглядела, когда принесли еще одну чашку и он сам взял чайник, чтобы мне налить, совершенно спокойно, по-хозяйски.
На левой руке не было ногтей. Вырваны? Давно, шрамы сгладились. И мизинец, поломанный и криво сросшийся, неуклюже торчал в сторону.
Я видела, как эту руку разглядывает Аланта, затаив дыхание, бледнея. И как Кьята толкает ее под столом — неприлично смотреть так. И обе поспешно и смущенно отводят взгляд.
Я не отвела.
— Что у вас с рукой, сен Гратто? — спросила прямо.
Он не смутился, не спрятал, и даже наоборот — повернул руку так, чтобы мне было лучше видно.
— Ийлатская тюрьма, — сказал он. — Почти десять лет назад.
Ийлат? Его пытали свои? Он говорил это так, словно я должна понимать.
— Ох, Тэя Милостивая! — всплеснула руками Аланта, бледнея. — Какой ужас! Как же вы попали туда? Что случилось?
— Они решили, что я дарвикский шпион, — Итан ухмыльнулся, чуть заметно и чуть кривовато, уголками губ, глядя на меня, а не на нее.
Итан прав, я понимала. Магия начала слезать с него, или окончательно слезла. Черные кудри и черные ютолийские глаза поменялись на светлые, родные. Надеюсь, не слишком резко. И, наверняка, нашлись те, кто видел эти перемены. А ведь колдун обещал нам двадцать лет. Но вышло… сколько? Четыре?
— И как же вы оправдались, сен Гратто? — спросила я.
Итан взял в вазочке миндальное печенье, спокойно, левой рукой.
— Мы сошлись на том, что я беглый каторжник с очень темным прошлым. Но годы службы и верность императору, несомненно, должны позволить мне заслужить прощение.
— Темное прошлое иногда очень мешает жить, — сказала Кьята. Бросила на меня быстрый взгляд.
— Вы правы, ти Гвириче, — согласился Итан. — Но от прошлого нам никуда не деться. Хотя иногда полезно и приятно бывает начать с чистого листа. Почувствовать себя свободным.
Свободным? От меня. Я знаю, он был рад тогда начать новую жизнь.
— Вы правда беглый каторжник? — страшно смущаясь, спросила Аланта, почти шепотом.
Итана это позабавило, я в глазах мелькнула насмешка. Но только в глазах, он же не станет насмехаться над наивной девочкой.
В каком-то смысле это правда.
— Вам нечего бояться, ильтьята, — сказал он. — Слишком давняя история.
— С чистого листа? — сказала Кьята. — Вы хотите забыть прошлое?
— Нет, — Итан покачал головой. — Не стоит забывать, иначе рискуешь повторить свои же ошибки.
