В летнее сердце Лекады, в зале магистрата, весело светится Ти Сатоцци. Он приглашает женщину на танцы - уважаемую вдову и генерала, что вызывает интерес к их знакомству. Темное прошлое Середины остается недосказанным, пока она не решится открыть оно светло.
Сколько раз уже…
— Немного гвоздики, сенаро? Тминные булочки?
— С гвоздикой, — согласился он.
— А булочки? Черничный пирог? Хотите меню, сенаро?
Тихо, но он, видимо, отказался.
Дара не настаивала. Она отлично знала, что если в такую погоду гостей посадить у камина, то скоро они захотят еще чашечку, потом что-то еще. Не стоит настаивать, бывает, что это отпугивает. Но если они пригреются, то сами не захотят уходить. У нас уютно.
— Пальто вы можете повесить вот сюда, сенаро, — Дара наверняка лучезарно улыбается.
Кофе…
Я поняла, что дрожат руки. Стою, прислушиваясь, не скажет ли он что-то еще. Вытянувшись, жду…
Слышу, как он отодвигает стул, снимает пальто… шаги… вешает, наверно.
— Черный кофе с гвоздикой! — кричит мне Дара.
Дрожат руки. Баночка с кофе прыгает в руках.
Сейчас…
Да нет же, мне кажется. Сколько раз такое было!
Кофе…
Не могу. Если не выгляну сейчас, не посмотрю — только сойду с ума.
Осторожно, чуть ли не зажмурившись подхожу к двери… И отчаянный всхлип.
Итан сидит за столиком у камина, смотрит на огонь.
И не узнать… Он похудел, наверно, вдвое за это время, щеки ввалились… тонкие длинные пальцы с крупными костяшками… два заклеены пластырем у ногтей. Мокрый… волосы мокрые, небритые щеки. И от этого усталость и возраст еще отчетливее проступают на лице. Смотрит на огонь…
И я… баночка выскальзывает у меня из рук. Грохот. Звон бьющегося стекла…
Он оборачивается.
Сначала не верит, даже пытается потереть глаза. Но тут же вскакивает на ноги.
— Джу? — не верит все равно.
И я кидаюсь ему на шею.
Мне было все равно, что подумают гости, Дара, сам Итан. Мне хотелось только обнять его. Прикоснуться. Поверить, что он здесь. Что это он, а не моя больная фантазия.
Он обнял меня в ответ. Осторожно, бережно прижимая к себе.
Я слышала его взволнованное, сбивчивое дыхание, стук его сердца, чувствовала его тепло… От него пахло табаком, поездом и шерстью промокшего пальто.
— Джу? Что ты здесь делаешь? — шепнул он.
Не знает? Ему не сказали ничего? Итан не знает, что я все время жду его тут.
Я хотела ответить, но ничего не вышло. Все слова пропали разом, запутались, ком встал в горле. Я только всхлипнула, уткнулась носом в его плечо.
— Ну, что ты… — он гладил меня по волосам.
Я всхлипнула снова.
— А как же твой Фаурицо? — тихо спросил он.
Я покачала головой.
