В летнее сердце Лекады, в зале магистрата, весело светится Ти Сатоцци. Он приглашает женщину на танцы - уважаемую вдову и генерала, что вызывает интерес к их знакомству. Темное прошлое Середины остается недосказанным, пока она не решится открыть оно светло.
— Я понимаю, что сейчас не в том положении, чтобы куда-то звать или что-то предлагать тебе. Но поддержку могу обещать в любом случае, все, что в моих силах. Я с тобой, Джу.
— Тебя ведь отпустили, правда?
Мне вдруг стало страшно. Вся эта неопределенность вдруг снова встала передо мной.
— Отпустили, — сказал он. — Но завтра мне еще идти в Управление. Потом — не знаю. Что скажут… Но, вроде как, расстреливать не стали.
Осторожная, неуверенная улыбка где-то в уголках губ.
Я зажмурилась, прижалась лбом к его плечу.
— Все ведь будет хорошо, правда?
— Все будет хорошо, — согласился он, гладя меня по волосам.
И слезы… Потом я долго рыдала у него на груди. Облегчение, страхи, сомнения — все разом… никак не могла успокоиться, вдруг все это хлынуло из меня, все, что накопилось. Итан меня обнимал, утешал… почти без слов, просто тем, что рядом, что со мной. «Все хорошо, Джу». Теперь он вернулся, и все будет хорошо.
— Наверно, нужно благодарить Леффо, что все закончилось? — всхлипнула я.
— Леффо? — Итан не понял, и вдруг резко нахмурился, подобрался.
Так резко и так отчетливо, что мне стало не по себе.
— Леффо… Это я говорила с ним. Подожди, но ведь ты сам писал, что если что-то понадобится, я могу обращаться к нему? Что он поможет?
— Что?
Итан не поверил, поджал губы, сосредоточенно.
Отстранился, взяв меня за плечи. Пытаясь понять.
Страшно.
Где я ошиблась? Что не так?
— Я была у тебя дома, — начала осторожно. — У меня спросили кто я, и отдали чек, фотографию и записку от тебя.
Но ведь я не сомневалась…
Он моргнул, потер пальцами переносицу… Боги! Я только сейчас заметила, что на правой руке ногтей нет тоже, и не хватает фаланги на безымянном пальце. Затянувшийся шрам под волосами, за ухом.
— Я писал тебе, — сказал он. — Все правильно, деньги, фото и… У тебя не осталось этого письма? А то мне начинает казаться...
Что-то такое скользнуло в голосе, что у меня сжалось сердце.
— Да, письмо осталось, — сказала я. — Идем, я покажу.
Пока мы шли, пока я искала — у меня отчаянно колотилось сердце и дрожали руки. Что не так?
— Вот, Тану.
Я протянула ему.
Итан взял, развернул, пробежал глазами. Сосредоточенно.
Нет, растерянности больше не было, была злость.
— Джу, это писал не я. То есть, я писал все то же самое, и хотел оставить деньги тебе, если ты вдруг приедешь, но… без постскриптума.
