В летнее сердце Лекады, в зале магистрата, весело светится Ти Сатоцци. Он приглашает женщину на танцы - уважаемую вдову и генерала, что вызывает интерес к их знакомству. Темное прошлое Середины остается недосказанным, пока она не решится открыть оно светло.
Вот только глаза обещали быструю смерть любому, кто встанет на пути. И Тьеро внял.
Отпустил меня… шаг назад.
— На пару слов, тианте, — сказал Итан.
Протянул мне руку.
Я тоже не смогла отказать."
"Танец. Он легко подхватил меня. И поворот… Его пальцы на моей спине, сначала у самых плеч, потом все ниже… моя ладонь в его ладони, и это вдруг так хорошо, почти до дрожи.
— Потанцуем, Джу? — спросил тихо, чуть улыбаясь.
— Только не быстро, а то меня укачало, еще стошнит прямо на тебя.
Он усмехнулся.
— Обижаешься? Я думала, ты пришла сюда с Фаурицо, не хотел мешать твоему счастью.
Ирония в его голосе. Это ведь с ним я должна была встретиться утром в кафе, но когда он пришел, я сидела с Фаурицо, да еще и сразу сказала, что гуляю сегодня с ним. Отвернулась сама. И все же…
— Я думала, в кафе ты хочешь сказать мне что-то важное, — парировала я… и поворот… — Не так быстро, ладно, а то мне и правда слегка нехорошо.
— Укачало? Серьезно? — спросил он. — Может быть, сядем?
— Нет, не нужно. Просто без резких движений.
Он посмотрел так странно, нахмурился. Долго молчал, словно пытался что-то разглядеть во мне. И стало даже слегка неловко.
— Все хорошо, Тану. Это бывает в море, не смотри так.
Он кивнул.
— Хочешь, поедем со мной, Джу, — сказал вдруг. — Я предлагал тебе купить квартиру в Лекаде, но можно и в Альденаере. Только, наверно, там поменьше, цены бешеные, — он чуть улыбнулся.
Хочу. Да, я хочу, чтобы он был рядом.
Но не поеду.
— Зачем? — сказала я, почти резко.
— Зачем? — удивился он. — Что ты хочешь услышать, Джу? Что я зову тебя потому, что не могу второй раз потерять? Что хочу все исправить и снова быть вместе? Навсегда? Тогда я предлагал бы не квартиру.
Он хмуро вздохнул, скрипнул зубами.
Не квартиру. Навсегда — он предложил бы мне поехать с ним не любовницей, а женой.
Но он не предложит, не подставится так второй раз. Когда много лет назад Итан говорил мне о любви — честно, искренне, с открытым сердцем, я только использовала его.
Он больше не скажет, и я не найду в себе силы сказать о своих чувствах сама. Это трусость, я боюсь ответного удара.
Но если бы сказал, то я бы согласилась?
— Мы слишком заигрались, Тану, — сказала я.
— Может быть.
