В Донбассе во время войны чекисты сталкиваются с происками врага. Задание на контрразведку Дивизионного комиссара Андрея Павловича Борзова связано с немецкими документами и необходимостью противостоять гитлеровской контрразведке.
— Петр Ильич, не забывайте о времени! Его у нас в обрез: Давайте пойдем по самому простому и надежному пути, изолируем Сугонюка, лишим его возможности сообщить о смерти Чухлая и воспользуемся теми сведениями, которые сумеем из него выжать.
«Выжать… Пожалуй, Андрей Павлович прав, так вдруг Сугонюк не разоткровенничается, — подумал я, — хотя мы знаем о нем вполне достаточно, и если правильно использовать имеющиеся сведения…»
— Берите, Петр Ильич, в помощники Истомина. Самолет доставит вас в Светлово, — распорядился Борзов. — Время не терпит.
— А что делать с Пряхиным? Надолго разлучаем его с Истоминым? — поинтересовался Яковлев.
— По обстоятельствам. Займите на это время чем-нибудь.
Пока вызывали Истомина, вернулся старшина, проверявший больничный лист. В травматологии Селиверстов не лежал, на амбулаторный прием к хирургу приходил, приносил акт автоинспекции о том, что его сбила неизвестная машина. Врача, выдавшего больничный, призвали в армию.
Впрочем, со смертью Чухлая эти сведения в значительной мере потеряли свою ценность.
По внешним данным, лейтенант Истомин был совершенно рядовым человеком. Сутуловатый. Гимнастерка, брюки, сапоги, шинель, фуражка надежно послужили воину и поизносились, пока он был в окопах. Неказист, неприметен. Что ж, пожалуй, эти качества окажут добрую услугу во время работы в подполье.
По дороге на аэродром я объяснил ему суть предстоящей операции. Он задал мне несколько вопросов, сразу охарактеризовавших его как довольно опытного оперативного работника. «Когда будем брать? Днем? Ночью? В доме? Вне? Вооружен? Рост? Вес? Не левша?»
Я подробно отвечал на его вопросы. Нарисовал в своем блокноте схемы подходов, расположение служб во дворе, комнат в доме, прикинул, куда и в какое время может отлучиться Сугонюк по хозяйственным надобностям и как мы этим можем воспользоваться. Рассказал о независимом характере пса Пана.
Истомин мягко улыбнулся. Озарилось добротой продолговатое лицо, щедрая улыбка сделала его обаятельным, милым.
— У меня с сельскими собаками пожизненный мир. Дух, что ли, такой. Не трогают: к любой подойду — и не тявкнет.
Пока летели, обсудили с ним несколько вариантов.
— Войти бы без лишнего шума в дом. Ну, к примеру, под видом следователя, — предложил Истомин свой план. — Как-никак, а жена Сугонюка ухайдакала человека. Невольно, не ее вина, защищалась. Но надо в этом обстоятельно разобраться.
Предложение интересное, стоило над ним поразмыслить.