В центре Колдвелла в Нью-Йорке, где смертный час Ральфи ДеМеллио уже близок, он находит себе работу в грязном гараже. Здесь начинается его опасное приключение — найти способ выжить и отомстить тем, кто убил его товарища. Вместе со своими подельниками Ральфи оказывается втянутым в страшную серию джентльменских побоев, где каждое движение может стоить жизни....
— Я тоже об этом думаю, — сказал Балз, выдохнув и снова посмотрев на особняк. — Или, по крайней мере… я на это надеюсь.
Глава 52
Лежа в темноте, держа Мэй в своих объятиях, Сэвидж был таким же спокойным как и перед рукопашным боем: все чувства на острие, глаза без передышки изучали тени в комнате, уши начеку, все органы чувств работали на максимуме. Пока рядом с ним его женщина…
Нет. Она не его…
Эта женщина, исправил он себя, была в безопасности. Пока.
— Сэвидж?
— Да? — Он хотел, чтобы она была голодная, тогда он сможет себя чем-то занять.
— Кажется, я должна извиниться. — Мэй приподнялась на его груди. — Я… я бы хотела остановить себя. Но не могу. Я надеюсь, ты сможешь это понять, особенно потому, что сам столкнулся с потерей близкого.
Не думая, он смахнул прядь ее волос назад. Прикоснулся к ее лицу. Когда она задержала дыхание, Сэвидж не одобрил направление своих мыслей.
— Да, я знаю.
— Я так рада, что ты здесь все еще со мной.
— Я не уйду, пока все не кончится.
Тень улыбки мелькнула на ее лице.
— Так люди говорят.
— Как?
— Что бы ни случилось. Фраза из брачной клятвы. — Мэй отвела взгляд. — Так или иначе, я благодарна тебе, что ты рядом.
— Верность — одна из немногих моих добродетелей. — Он снова стал серьезным. — И даже так я сумел опорочить ее.
Когда их взгляды снова встретились, Мэй сказала:
— Когда я была в плену… я так злилась. Я чувствовала себя обделенной. Я столько всего пыталась сделать в течение своей жизни, но оказалась там.
Сэвидж подумал о своей пустой жизни.
— По крайней мере, ты знаешь, что твоя жизнь конечна.
— Снова про Забвение, — сказала она со смирением в голосе. — Давай оставим эту тему.
— Значит, двойные стандарты, да? Ожидаешь, что другие откажутся от чего-то, но к тебе это не относится.
— Да. — Она села. — Так же и ты отказываешься уважать границы.
Она резко перевела взгляд на дверь, словно мысленно уже выходила за порог. А потом Мэй запрокинула голову и зашептала проклятия в потолок.
— Если собираешься покричать на меня, — отметил Сэвидж, — То можешь и похвалить ради разнообразия. Для справедливости… и, хэй, я с удовольствием послушаю, как грамотно использовать слово «подонок».
Она выразительно посмотрела на него.
— На самом деле, я кричу на себя.
