Автор
В мрачном зале Британского Института, где старинные мастера хранят секреты искусства за закрытыми дверями, гипнотизирует простое платье женщины. Вечер 30 мая 1835 года в "Атенее", Лондон, 8 июля — таинственный образ изнутри, скрываемый бархатом, раскрывает страсть и анонимность великих произведений искусства....
У них запор, вот в чем проблема. Им просто нужна хорошая клизма.[12]
Теперь публика ахнула, главным образом дамы, сидевшие рядом.
— Что-то я не слышала, чтобы кто-нибудь интересовался вашим мнением, сэр. — Общий шум перекрыл голос леди Глэдис. — Не смеем вас задерживать, отправляйтесь в «Воксхолл». И уж совершенно точно никто из нас не покупал билеты, чтобы выслушивать вас. Я не видела в программе никакого упоминания о том, что на вечере с критикой выступят необразованные и невоспитанные мужланы.
— Рад оказать вам услугу бесплатно, мадам, — последовал молниеносный ответ. — А что касается необразованных… По крайней мере, некоторым из нас тут хватило ума понять, что король-то голый.
Лорд Валентайн встал.
— Сэр, я был бы признателен вам, если бы вы не обращались к даме в таком тоне.
— Она первая начала.
— О черт! — Лорд Лисберн тоже вскочил. — Глэдис только дай волю. Из-за нее Валентайну сейчас придется вызывать парня на дуэль.
Мужчины начали вставать со своих мест.
Леони поняла, что на балконе началось движение. Она посмотрела туда. Мужчины повскакали со своих мест и двинулись к дверям. Дуэль ужасна сама по себе, но происходящее уже напоминало мятеж.
У нее перед глазами тут же возникли картины того, как яростная толпа движется по парижским улицам, поджигая дома, где жили пострадавшие от холеры… Ее маленькая племянница так больна… Топот сотен башмаков приближается, становится все громче и громче…
Ее охватила паника.
Она крепко зажмурилась, потом открыла глаза. Тряхнув головой, отбросила воспоминания. Пересчитала, сколько рядов в зале, прикинула количество присутствующих, и ей стало спокойнее.
Все-таки это Лондон, совершенно другое место. Другое время и другие обстоятельства. Эти люди умирают от скуки, а не от бушующей эпидемии.
— Дамы и господа, я хотел бы привлечь ваше внимание, — воззвал к публике лорд Суонтон.
— Ты привлекал его три часа. Даже больше, — выкрикнул кто-то. — Мало тебе?
Его поддержали другие зрители.
К этому времени лорд Лисберн уже добрался до своих кузин и взбешенного джентльмена, который разозлился еще больше, если судить по его кирпично-красному цвету лица.
А аудитория становилась все неистовее.
