Автор
В мрачном зале Британского Института, где старинные мастера хранят секреты искусства за закрытыми дверями, гипнотизирует простое платье женщины. Вечер 30 мая 1835 года в "Атенее", Лондон, 8 июля — таинственный образ изнутри, скрываемый бархатом, раскрывает страсть и анонимность великих произведений искусства....
Леони напомнила себе, что многие из ее французских предков сложили свои головы, когда другого выхода не осталось. Никто из них не позволил отправить себя на виселицу. Или заключить в тюрьму.
Марселина или Софи встретили бы этот жребий с повязкой на глазах, сказала она себе.
Проглотив комок в горле, Леони встала.
— Благодарю вас, милорд, за приглашение, — заговорила она, надрывая голос. — Мне хотелось бы прочесть стихотворение миссис Эбди.
— Опять стихи! — простонал кто-то. — Кто-нибудь, повесьте меня!
— Придержи язык, свиная башка! Это же девушка!
Сквозь комментарии толпы послышался голос лорда Суонтона.
— Дамы и господа! Мисс Нуаро… Вернее, мадам из «Модного дома Нуаро» любезно согласилась принять участие в нашем поэтическом вечере.
Леони была одета согласно случаю. Она знала, что привлечет внимание мужчин, потому что молода и вовсе не дурна, и женщин, потому что на ней роскошное платье.
Все говорило в ее пользу, но сердце в груди колотилось неистово, а руки дрожали, их невозможно было остановить.
И начала:
Моя жизнь одинока…
— Так в чем дело? — крикнул кто-то. — Иди, сядь рядом со мной, куколка!
— Замолчи! — откликнулся другой. — Пусть леди читает.
Леони начала снова:
Моя жизнь одинока,Клубы Лондона я ненавижу.Мне смешны ссоры супругов,Я вздыхаю, поставив мат."
"Красота мне не поможет,Хотя я готов чтить ее.
Взрыв хохота. Такого одобрения она и ожидала. Беспокойство и неуверенность ушли, Делюси взяли в ней верх.
Леони продолжила, на этот раз сопровождая чтение драматическими жестами:
Мой профиль, — весь мир признает!— Лучше, чем у Байрона.(Она повернула голову туда, сюда.)
Каштановые кудри Ниспадают на лоб.(Поиграла локонами за ушами.)
Я шести футов роста,(Вытянулась на цыпочках вверх.)
А моей грацииЗавидует сам Дюкруа.
Но к чему фигура и красотаБедному второму сыну?
Помимо мужского смеха послышалось хихиканье женщин.
Она завоевала их!
В очередной раз.
На миг, пока разгневанный джентльмен приходил во все большую ярость, а лицо у него из кирпично-красного становилось фиолетовым, Лисберну показалось, что единственным выходом из ситуации будут пистолеты на заре. Оставалось надеяться только на развернувшееся буйство вокруг.
