Автор
Виктория Андреевна с благодарностью принимает громадный букет подсолнухов, вызывая восхищенные взгляды пассажиров. Ей не хватает энергии, но радостные аромат и впечатляющий объем цветка делают ее моментально здоровой и умиротворенной.
Я обязана во всем разобраться, — шепчу ему в шею.
— Она приняла меня за отца, — тяжело вздыхает.
— Ты же на него внешне не похож, — хмурюсь.
Эта мысль и меня посетила. Возможно, мать увидела то, что мои влюбленные глаза не замечают. И сходство у отца с сыном гораздо больше, чем я привыкла думать?
Мне претит сама мысль, что Денис хоть что-то мог взять от Ярослава. Но хочу я того или нет, а в нем течет кровь отца.
— Я знаю, что она видела во мне его. Просто знаю, — он гладит меня по спине.
Легкие, успокаивающие движения.
— Значит, они были знакомы… Отец тебе ничего не рассказывал?
— Вскользь упомянул, что знавал ее. Все.
— Тут нечто большее. Если просто знакомы, она бы так не реагировала. Есть нечто грязное в прошлом.
— Боюсь, грязи больше, чем мы предполагаем.
— Надо ее отсюда забирать. Определить в нормальную клинику. Возможно, ей помогут. Тут она пропадает, — всхлипываю.
— Я уже подыскиваю хорошее место для Катерины.
Мы как всегда думаем с Денисом в одном направлении.
Встреча с лечащим врачом оставляет неприятный осадок.
Мать находится тут двадцать пять лет. Когда врач озвучивает эту цифру. Мне дурно становится. Столько лет провести в этих стенах… тут практически любой с ума сойдет.
Попала она сюда из-за вызова соседей. Она крушила съемное жилье, в приступе психоза, соседи вызвали полицию, а те в свою очередь врачей.
Врач говорит заученно, без малейшей запинки. В глаза старается не смотреть, показывает свою занятость.
— Мутный, — говорит Денис, когда мы покидаем кабинет врача.
— О да, — меня аж передергивает, хочется душ принять и смыть с себя липкие ощущения."
"Идем по мрачным коридорам лечебницы. Перед глазами перекошенное лицо матери. Мне двадцать восемь.
— Простите… — у лестницы нас останавливает пожилая женщина в белом халате.
Вопросительно смотрим на нее с Денисом.
— Вы дочь Катерины, верно?
— Да.
— Я тут работаю тридцать лет. Помню, как ее привезли. Как она днями и ночами напролет плакала. Ее тогда такими сильными препаратами пичкали. Я пыталась сказать, что это ее погубит.
