И потому у него имелись опасения, что рядом с ней ему будет трудно держаться так, как подобает боевому офицеру.
Колин больше не получал удовольствия от нахождения в морских просторах. Оно было сведено на нет его отвращением к сражениям.
Ну а здесь, рядом с Лили, он ощущал себя совершенно иначе. Он чувствовал душевный подъем. И выход из лабиринта страшных воспоминаний виделся в том, чтобы танцевать и смеяться вместе с прелестной леди, ничего не знающей о войне, имеющей ямочки на щеках и благоухающей розами. И он кружил ее все быстрее и быстрее, отдаваясь во власть музыки.
Здесь, в этом зале, не было смерти и крови. Не было слез. И необходимости писать матерям погибших.
Колин улыбался очаровательной юной леди, которую держал в своих руках. Ее губы имели тот же цвет, что и весенние розы, выражение глаз было мягким и ласковым. Лили была подобна вихрю, сотканному из смеха. Чем быстрее он ее кружил, тем больше ей это нравилось, и она не переставала смеяться, слегка откинувшись назад.
Когда танец закончился, Колин все же спросил о Грейс. И втайне был рад, узнав, что та уехала домой из-за разболевшейся головы.
– Она бы обязательно осталась, если бы знала, что появишься ты, – заверила Лили. – Она просто обожает тебя, хотя и непонятно почему. Ты явно не заслуживаешь этого.
Ее глаза весело и шаловливо сверкали поверх веера. А вокруг порхали хорошенькие девушки в легких воздушных платьях на изящных телах, их оголенные руки блестели в свете свечей, губки розовели. Колин уступил Лили какому-то холеному юному лорду, который чуть ли не с придыханием признался в своем восхищении военно-морским флотом.
– Сколько храбрости, сколько мужества вы все проявляете! – восторгался тот. – Это невероятно!
Потом Колин танцевал с подругой Лили, обладательницей подскакивающих в движении локонов и ослепительно-белых зубов. Эти зубы имели на него гипнотизирующее воздействие – он невольно представил голову девушки как лишенный кожи череп, но тотчас поспешил отбросить видение и заставил себя вернуться в веселый круговорот бала.
– Не желаете ли еще шампанского?
Вечер близился к завершению, но Лили и ее подруги были свежи, как утренние цветы, и так же прекрасны, как и несколько часов назад.
Колин взял очередной бокал – возможно, уже четвертый или даже восьмой – и, встретившись взглядом с Лили, улыбнулся. Или, по крайней мере, изогнул губы соответствующим образом.
– Мне хотелось бы встретиться с твоим другом, Филиппом Драммондом, – сказала она.