В зале напряженное молчание. Нил и Китинг переглядываются, стараясь не выдать своих сокровенных знаний. Все учащиеся замерли, как статуи. Именно в таком тихом ожидании ребята узнают о тайном обществе поэтов, которое скрывает свои собственные секреты и таланты в потертых фотографиях старого альбома....
– О, как здорово! – Та тут же растаяла, словно мороженое на солнце, и, взметнув руки, обхватила Чарли за шею. Остальные постарались сделать вид, будто в этом нет ничего необычного, хотя на самом деле втайне завидовали ему.
– Сам сочинил. В твою честь!
– Серьезно?! – Глаза Тины расширились от изумления.
– И для тебя сочиню, Глория, – быстро обернулся он к русоволосой красавице, заметив, что щеки ее запылали от гнева. И, зажмурившись, завел:
Она идет во всей красе…[19]
Тут он вдруг распахнул глаза и, подскочив, зашагал взад-вперед по пещере, стараясь скрыть, какая дырявая у него память.
Она идет во всей красе…
Тут он быстренько отвернулся и заглянул в книгу. Сгорая от нетерпения, Глория не сводила с него глаз. Захлопнув антологию, Далтон вновь обратился к собранию, прочитав наизусть стихотворение Байрона.
– О, ну разве он не душка? – взвизгнула от восторга девица и заключила его в объятия. Товарищи же сидели бледные и понурые и наблюдали за эскападами своего однокашника, ревнуя к нему барышень почем зря.
В это время терзаемый ревностью Нокс, спотыкаясь, шатался по комнатам особняка. Народу было битком. Перед глазами у него то и дело возникал образ Чета и Крис.
– Вот ведь правы были ребята, – бурчал он себе под нос, припоминая, как друзья советовали ему не обнадеживаться.
В доме царил полумрак; лишь лунный свет проникал в незанавешенные окна. Гремела песня группы «Дрифтерс». Обжимающиеся парочки были повсюду.
В руке Оверстрит сжимал тот самый стакан, который бессчетное число раз опрокинул с подачи здоровяка и старины.
– Эй! – раздраженно крикнули снизу. – Смотри, куда идешь! Ты что, парень, перебрал?
Глава 10
– Прошу прощения, – пролепетал Нокс и рухнул на диван. Он откинулся на спинку, все еще держа в руке наполовину полный бокал, и сделал большой глоток. Напиток уже не казался им таким уж горьким, да и в горле вроде бы саднило не так, как в первый раз.
"Постепенно под действием алкоголя зажатость его уступала место раскованности. Оверстрит огляделся. Двое слева переплелись так, что напоминали огромное похрюкивающее чудище. Парень с девушкой справа утопали в подушках. Нокс решил было подняться, но понял, что потревоженные им на полу теперь примостились прямо у его лодыжек; с места было не сдвинуться. Еще раз окинув взглядом царивший вокруг кавардак, он чуть не расхохотался.
