В бескрайних просторах земного шара жили люди, но их мир был затянут невероятной тьмой. Оцепеневшие смотрели на свет из узких дырок, где оставались единицы сознания способные к ясновидению. Атмосфера была полна мрачными оттенками и глубиной тайн, скрывавшихся за кажущейся нормальностью повседневной жизни....
– Соня зовет подойти к ней.
– Угу. Похоже, не такой уж и непроходимый этот лес.
– Да. Насколько я могу судить, на этом месте много раз жгли костер.
Разводим огонь.
Усаживаемся по кругу. Все разговоры закончились, просто сидим, смотрим на огонь, думаем каждый о своем.
Соня засыпает. Пригрелась у огня и спит. Я разглядываю ее лоб. Кровь стерлась, раны на самом деле нет. Пацан оказался прав.
Кирилл встает и показывает идти за ним.
Я иду в темноту. Выставляю руку вперед на случай ветки. Кто знает, чего ждать от недоноска.
Шагаем в тишине. Уходим достаточно далеко. За деревьями еле заметно колышется костер.
Я молчу.
Жду.
Надеюсь, конечно, на очередную порцию денег из бездонного кармана. В виде компенсации за неожиданный поворот, так сказать, за непредвиденные обстоятельства в дороге.
Жду, надеюсь.
Это, скажу честно, смягчило бы впечатление от ситуации.
Молчу.
Он тоже молчит.
Смотрит на меня, я на него. Темно, холодно. Так и будем стоять? Думаю, надо намекнуть на сотенные. Ну не в гляделки же с ним до утра играть, думаю, доставай денежки.
– Давай. Доставай. Не томи. Чего ходить кругами?
Вместо денег он тащит пачку сигарет. Протягивает.
– На. Кури.
Угадал, засранец. Не баксы, но вполне сойдет. Мои закончились, и на самом деле очень хочется.
Закуриваю.
Он стоит и все молчит. Я пожимаю плечами, мол, да говори уже, чего мнешься.
– Не знаю, с чего начать.
Слушаю его неприятный голос и выдуваю дым.
Киря начинает рассказ. Сразу так как-то, без вводных слов. Прямо в лоб выпаливает:
– Хочу умереть.
Признаюсь, ошарашил.
То ли много дыма потянул, то ли от фразы, не знаю точно, но я закашлялся.
Он стучит по спине, словно я подавился крошкой, и продолжает рассказ:
– Перепробовал тысячу способов.
Говорит, никак не может убить себя. И вены резал, и вешался, и топился. Каждый раз одно и то же – живой.
Я слушаю. Продолжаю посасывать никотин через фильтр.
– Все болит, ломит… но живой. Понимаешь? – В его голосе чувствуется отчаяние.
Слушаю, киваю, мол, да, и на самом деле не понимаю, как реагировать. Должен что-то ответить? Посоветовать? Или чего ждет мелкий? Должен ли начать рассуждать, что суицид – не выход? Или нет?
– Ты тоже хочешь умереть? – он подозрительно щурится.
– Нет. Это глупость. Нет безвыходных ситуаций.
– А если бы хотел? – перебивает меня Киря. – Какой способ выбрал бы?
– Никакой.
– Ну а если?
– Смерть от старения."
"– Остроумно. Впрочем, не хочешь, не отвечай.
