В просторном помещении-опенспейс со стены на стену работаете десятки людей, а мы с мужем Славиком остались вдвоем. Два года назад мы пришли туда одновременно и уже так привыкли друг к другу, что неразлучны. Кажется, даже в самые трудные моменты, когда кажется, что слёзы близки — мы всегда рядом, поддерживая друг друга....
И если бы у меня была машина — непременно бы гоняла под что-нибудь эдакое.
Я прошлась по каналам, остановилась на Милен Фармер и её L'amour n'est rien. И сразу стало веселее.
Я даже тихонько им подпела, шепотом, под нос, но Крамер услышал. Скосил на меня глаза и снисходительно улыбнулся.
— Вам лучше? — спросил.
— Ну-у, по сравнению с оврагом — вообще рай.
— Сильно испугались?
— Да, очень сильно, — не стала я скрывать.
Крамер долго молчал, я даже подумала, что наш короткий разговор на этом закончен, но потом он вдруг произнёс серьёзно:
— Я тоже.
***
В травмпункте на нас, конечно, поглядывали. Мы же оба словно в грязи извалялись, особенно я. Но Крамера это как будто ничуть не смущало. А я, конечно, конфузилась.
Проторчали мы там около часа или чуть дольше — пока завели карточку, пока сделали рентген, пока попали на приём к дежурному врачу.
Всё это время Крамер терпеливо сидел в коридоре и ждал. Когда надо — помогал мне перемещаться из кабинета в кабинет.
Домой он меня привёз уже за полночь.
Может, предложить ему чаю? Ну, так вроде принято?"
"С одной стороны, мне действительно неловко было бы его просто отправить восвояси после всего, что он для меня сделал. А с другой — я как будто заманивала его к себе, как будто хотела оставить его на ночь.
Я этот момент продумывала с самого травмпункта, убеждала себя, что это просто вежливый жест, все так делают. Но сама-то знала — заманиваю и хочу оставить. И поэтому жутко смущалась. К лицу прилил горячий стыдливый румянец, но я всё же собралась с духом и предложила:
— Может, хотите чаю?
Крамер так на меня посмотрел, будто разгадал все мои тайные мысли.
От этого меня ещё больше в жар кинуло. Я занервничала. В голове сразу закопошились страхи: если он откажется, то это будет очень-очень стыдно… И его отказ будет значить, что он просто порядочный и милосердный человек, который помог своей сотруднице по доброте душевной, а я — просто дура.
Не отрывая тяжёлого взгляда, он произнёс:
— Хочу.
А меня будто кипятком окатило, потому что это его «хочу» тоже совершенно явственно относилось не к чаю…
53
Я раскрыла сумку, стала искать ключи. Руки дрожали, натыкались постоянно на что-то другое: карточки, телефон, помада, расчёска… Как же я нервничала!
Наконец нашарила связку, но тут же выронила из рук.
