В просторном помещении-опенспейс со стены на стену работаете десятки людей, а мы с мужем Славиком остались вдвоем. Два года назад мы пришли туда одновременно и уже так привыкли друг к другу, что неразлучны. Кажется, даже в самые трудные моменты, когда кажется, что слёзы близки — мы всегда рядом, поддерживая друг друга....
Вдребезги…
4
Сколько я так просидела — не знаю. Может, пять минут, может, двадцать. Время для меня замерло.
В прихожей хлопнула дверь. Видимо, Эллочка сбежала, потому что затем ко мне подошёл Славик. Уже одетый в домашние шорты. Сел рядом, широко расставив ноги. Наклонился вперёд, упершись локтями в колени. С минуту молчал, потом тяжко вздохнул и произнёс:
— Ксеня, это вышло случайно. Я не хотел, чтоб так получилось… просто… ну, мне очень тяжело в последнее время… хотелось какого-то релакса, чтоб не сойти с ума… Понимаешь, мне нужно было просто спустить пар… иначе я не знаю, что бы со мной было…
Странно это, но я понимала, что всё-всё рушится и летит со свистом под откос — налаженная жизнь, надежды, планы, мечты, что больше ничего этого не будет, но внешне оставалась спокойной.
Взгляд мой упал на нетронутую бутылку вина — ну вот, верный способ отправиться в это самое небытие.
Я поднялась с дивана, взяла вино, достала штопор. Славик потянулся помочь, но я не позволила, отвела его руку. Уж с этим-то и сама справлюсь.
— Ты понимаешь, мне было очень тяжело, — повторил Славик. — А я ведь живой…
— Надеюсь, теперь тебе полегчало, — процедила я, выкручивая пробку из горлышка.
— Ты никогда меня не понимала, — упрекнул он меня в ответ. — Ты и сейчас даже попытаться понять меня не желаешь. А, по-твоему, это легко, когда твоя жена тебя… — Славик осёкся, помолчал, но всё же договорил.
От удивления я сморгнула и не нашлась, что ответить, а он, решив, что на верном пути, бойко продолжил:
— Да-да, ты командуешь, помыкаешь, раздаёшь указания. Ну ты, конечно, ловко маскируешь свои приказы под просьбы… тю-тю-тю, дорогой, сделай то, сделай это… Но я-то вижу эти твои манипуляции. И мнение своё мне постоянно навязываешь, а моего вообще не спрашиваешь. Я с тобой перестаю себя чувствовать мужчиной!
Вот это была бессовестная ложь! Сроду ему ничего не приказывала и не навязывала.
— И когда это я командовала? Наверное, когда твердила тебе каждый вечер: «Славик, дорогой, вкрути в прихожей лампочку?». Или когда просила вынести мусор?"
"— О! Вот оно, в этом вся ты! Вижу этот взгляд! — Он аж подскочил с дивана. — Это прям в твоём духе: унизить, показать, что ты выше… Ну, конечно, ты же у нас начальница, а я так… пешка… Даже лампочку вкрутить не в состоянии.
