В просторном помещении-опенспейс со стены на стену работаете десятки людей, а мы с мужем Славиком остались вдвоем. Два года назад мы пришли туда одновременно и уже так привыкли друг к другу, что неразлучны. Кажется, даже в самые трудные моменты, когда кажется, что слёзы близки — мы всегда рядом, поддерживая друг друга....
А я вдруг впервые ощутила острую, почти непереносимую неприязнь к собственному мужу. К его ранним залысинам, влажно лоснящимся на свету, к его бегающему взгляду, к рыжеватой щетине, к линялой майке, которую он в спешке натянул наизнанку.
— Нет, — с такой же фальшивой улыбкой откликнулась я. — Я ухожу от мужа. Навсегда.
Славик так и подвис, скроив красноречивую гримасу. Соседка тоже удивлённо приоткрыла рот на моё внезапное откровение. Забормотала сконфуженно:
— Ну, все ссорятся…
— Мы не поссорились, — не переставая искусственно улыбаться, возразила я.
— Ксеня! — подал голос Славик.
Наконец приполз лифт. Мы вместе с соседкой и её пёсиком зашли в кабинку. А Славик так и остался стоять на площадке в оранжевых парусиновых шортах и старой растянутой майке.
А когда двери лифта сомкнулись, во мне вдруг будто что-то надломилось и треснуло. Я невольно всхлипнула, раз, другой, и разрыдалась.
— Что ты? Что ты, Ксюшенька? — заволновалась соседка, а я ни слова сказать не могу, реву в голос.
Её той-терьер принялся визгливо мне подвывать. И скулил, дурачок, не утихая, пока лифт дребезжа ехал вниз.
Соседка тоже что-то лопотала без умолку. Даже потом на приподъездную лавочку со мной рядом присела.
— Может, наладится ещё… Правда, я так и думала, что рано или поздно что-то такое случится.
Я аж плакать перестала.
— В смысле? — шмыгнув носом, уставилась на неё недоумённо.
Соседка опять сконфузилась, заёрзала.
— Говорите, говорите, Марья Иванна, теперь-то уж что.
— Ну… видела пару раз и раньше… ходила к твоему какая-то… когда тебя не было. Вот на той неделе… И где-то пару месяцев назад… Брюнетка…
Я протяжно выдохнула, зажмурилась, стиснула зубы. Я и не думала, что может быть так больно…
— Ну что ты? — вновь запричитала соседка. — Оно, конечно, неприятно, но это жизнь. Все мужики гуляют, все. Уж поверь мне.
Бабуля взялась рассказывать мне чьи-то чужие драмы, я даже не вслушивалась. Что мне они? Тут свою-то не знаешь, как вынести.
И всё же я потихоньку взяла себя в руки.
Видать, сегодня судьба моя такая — ночевать в гостинице. Ну а куда податься потом — подумаю завтра. Или послезавтра… Квартира ведь Славика, точнее, его родителей, так что придётся теперь подыскивать новое пристанище. Но всё это потом…
6"
"Сейчас мне хотелось просто упасть ничком и забыться, уснуть крепко-крепко, чтобы ничего не чувствовать…
Однако удалось мне только первое.
