Автор
В тени укромной галереи пламя каминного огня создает мягкий шлейф света. Теплая рука мужчины расстегивает пуговицы рубашки, и кожа сразу вздрагивает от свежего воздуха. Глубокие муки начинаются в полной темноте, когда дрожь острого удовольствия превращается в непередаваемое экстазе....
При воспоминании о том, как Градов пользовал меня в рот, выступают мурашки.
Что я там говорила? Не готова?"
"Ну так мой организм теперь думает по-другому. Низ живота снова наливается тяжестью, сладкий спазм предвкушения сжимает мою девочку.
Господи. Сейчас все будет, и мне даже уговаривать не пришлось…
Я почему-то думаю, что мне сейчас опять предложат поработать ртом, и от этого слюна становится вязкой. Я совсем не против.
Но Андрей просто придавливает меня собой и начинает тискать. Жестко, собственнически, будто оставляя на мне свое клеймо.
Пальцы Градова неизбежно оказываются в сокровенной зоне.
Занырнув под резинку трусиков, они смело раздвигают налившиеся губки. Клитор выдает себя почти сразу. Два-три поглаживания, и Андрей легко вычисляет, прикосновения в каком месте вызывают у меня дрожь.
Губы Градова глушат мои стоны, вырывающиеся, когда он дразнит напряженную горошинку. Это невыносимо. Или дай разрядку, или прекрати! Увы, у Андрея другие планы.
— Тань, ты кончишь, когда я скажу, — веско осаживает меня он, когда я непроизвольно начинаю вертеть бедрами, чтобы лишний раз подставить чувствительное местечко его пальцам.
Как он может меня запретить? Я просто… Ах…
Два пальца погружаются в мою тесноту.
Запросто он.
Стоит мне начать взбираться к пику под жесткими надавливаниями на клитор, как Градов меняет тактику и кружит подушечкой рядом, рассылая волны истомы. Как только я нахожу среди этого путь к оргазму, он приступает к растягиванию моей девочки. Кусаю губы, когда Андрей надавливает куда-то, отчего меня прошивает насквозь и стреляет изнутри в и без того пульсирующий клитор.
Я пытаюсь стиснуть бедра, чтобы унять огонь или, наоборот, усилить ощущения в надежде получить разрядку.
— Не зли меня, — высекает Градов.
Я распахиваю влажные ресницы, и вижу его глаза, полные лютого голода.
— Вот так. Не отводи взгляд, — еще один приказ.
Отдав его, Андрей приступает к весьма изощренной пытке. Оказывается, все что было до этого — только разминка.
Подушечка большого пальца наглаживает клитор и каждый раз, когда она поддевает капюшончик, три пальца погружаются в киску. Смазка бесстыже выдает, насколько я готова, но Градову это мало.
