Автор
В тени укромной галереи пламя каминного огня создает мягкий шлейф света. Теплая рука мужчины расстегивает пуговицы рубашки, и кожа сразу вздрагивает от свежего воздуха. Глубокие муки начинаются в полной темноте, когда дрожь острого удовольствия превращается в непередаваемое экстазе....
И хочется, и колется, и хорошие девочки так не делают.
Грязная девчонка, отсиживавшаяся до вчерашнего дня в глубине подсознания, смачно показывает мне язык.
И мне капец, как нужно снять с себя ответственность, что это не я, а вот само так как-то вышло.
И Градов меня не разочаровывает.
Он вытягивает меня из машины и, забросив на плечо, тащит в дом.
— Таня, Таня, а я ведь хотел по-хорошему, — наглаживая мой зад, ругается Андрей.
Я кулем вешу кверху копилкой и даже не дергаюсь. Однако моя противоречивая душа возмущена этим «по-хорошему» да так, что даже забываю напомнить про сумку, оставшуюся в машине.
По-хорошему — это когда ухаживания, цветы, поцелуи, и только потом секс.
А не как у нас.
Сначала минет, потом петтинг, и после этого уже поцелуи!
Градов ставит меня на ноги в прихожей и, придерживая за капюшон, выносит свое китайское предупреждение:
— Давай договоримся, Танюша, — и кладет руку мне прямо на грудь. Надо бы по ней треснуть, но меня хватает только на то, чтобы не выгнуть для удобства Андрея.
Звучит, конечно, соблазнительно, но я бы предпочла быстрый секс, можно прям тут, потому что киска все еще грустно сжимается, а потом щемануться к девкам и все-все с ними обсосать. И как Градов домогался, и как Казанцева побили.
— А мой профит в чем? — прикидываюсь я валенком.
Андрей стаскивает с меня шапку.
— Система мотивации — мой конек. Ты не пожалеешь, — и зрачки у него и вовсе почти закрывают радужку, в голосе бархатом прикрытая сталь. И сам он весь уже прижимает меня к стене, и собственно инструменты работы с повышением вовлеченности упираются мне в живот.
Коленки меня подводят.
Градов стискивает обеими лапищами мою попку, и как-то мне уже не очень важно, получат ли девки горошек или нет. Учитывая, что именно Ленок терпеть его в оливье не может, но всегда кладет, чтобы потом упоенно выковыривать.
Меня все еще тянет лицемерно отпираться, но Градов не дурак и прекрасно понимает, что я на крючке. Еще один поцелуй заглушает последние вялые протесты.
В конце концов, меня же уже привезли, раздели, что я могу против такого амбала?
Только расслабиться и получить удовольствие.
— Молчание — знак согласия, — удовлетворенно кивает Андрей, прервав поцелуй. — Правила прежние. Стонать и не возражать.
