Автор
В тени укромной галереи пламя каминного огня создает мягкий шлейф света. Теплая рука мужчины расстегивает пуговицы рубашки, и кожа сразу вздрагивает от свежего воздуха. Глубокие муки начинаются в полной темноте, когда дрожь острого удовольствия превращается в непередаваемое экстазе....
— На меня смотри, — приказывает он этим своим невозможным голосом, вызывая внутреннюю дрожь.
Он гладит кружевной треугольник сначала легко, потом надавливая чуть сильнее, и еще, и еще… Пока мои складочки не раскрываются покорно, позволяя нащупать сквозь невесомое прикрытие самое сокровенное.
Я чувствую, как спазм охватывает низ живота, как туда стремится жидкий огонь, как дырочка начинает зудеть, требуя, чтобы мужские пальцы перестали топтаться снаружи, а погрузились, растягивая мою горячую влажность.
Это надо остановить.
— Танюша, спорим, ты вот-вот намокнешь, — хрипло спрашивает Градов.
Кусаю губы, потому что он меня дразнит, пальцем потирая набрякшие складочки, между которыми набухает клитор.
— Не отводи глаза, — ловит меня на малодушном желании опустить ресницы Андрей, когда у меня начинает все пульсировать вокруг потревоженной зоны.
Мне стыдно.
Стыдно, что я действительно сейчас потеку.
Стыдно, что я все-таки раскрываю бедра чуть шире, давая доступ к моей девочке.
Стыдно, что вру себе, что ничего не могу поделать в этой ситуации.
Могу, но не делаю.
Стыдно, и так сладко. Грудь наливается тяжестью, температура растет. Мне жарко и хочется снять не только куртку.
Я помню, как Андрей умеет, чуть ли не лучше, чем я сама.
А еще мне хочется, чтобы толстый член, который уже побывал у меня во рту, заполнил мою дырочку и хорошенько, с оттяжечкой, меня поимел.
И именно эта греховная мысль провоцирует организм на выделение смазки. И Градов, не перестающий массировать мои губки и клитор, прекрасно это чувствует.
И этот факт не оставляет его равнодушным. Глаза его темнеют, выражение лица становится хищным. Я вижу, как вздымается его мощная грудь.
— Вот так, Танюша, — он грубовато стискивает мою промежность, от чего пульс переходит к азбуке Морзе, сигнализируя, что все системы предохранения летят к черту. — Это к слову о том, что ты не хочешь.
И эта скотина просто убирает руку!
Распалил и ничего не дал!
— Ты!
— Ну наконец мы на «ты», я уж думал, не дождусь, — сипло отвечает Градов, снова выезжая на дорогу.
Но от того, что у Градова запал, мне не легче.
Мне обидно, что меня продинамили, и я в озверении требую:
— Я смотрю у вас много свободного времени. Отвезите меня домой!
— Сегодняшнюю ночь я освободил под тебя.
