В темном зале судебной медицины, скучающие медики внимательно осматривают мертвое тело. Обнюхивая воздух, они заметили непростительную деталь - прижатый к серому платью белокурой руки, шевелящейся в смерти. Этот странный сюжет начинается один днем и одной ночью, оставляя за собой легкий холодок недоверия....
Ну, я рисую! А мне, понимаешь, положить на Валентина, и красные сердца я ненавижу! Но ведь положено – по протоколу! А я не хочу, как положено! Я хочу, чтоб интересно было, ну, хоть когда-нибудь, ну, хоть с кем-нибудь!.. С ними даже трахаться скучно, потому что положено или под музыку Вивальди, или на крыше девятиэтажки для остроты ощущений, чтобы она смогла потом описать это в своем блоге!..
– Зимой на крыше неприятно, – говорил Дэн, – дует сильно.
И им становилось весело.
Потом они оба стали заняты на работе, и на «социальные протоколы» совсем не осталось времени, и Дэн встретил Глафиру Разлогову, чужую жену, влюбленную в мужа, умную, чуткую, веселую.
Видимо, они с Володькой обречены на одиночество. Два эдаких байроновских героя.
Теперь, выходит, Володька больше не обречен? Байроновский герой остался только один, а второй после всех рассуждений о «социальных протоколах» покупает по ночам розы?..
Время было позднее, Дэн очень устал от приключений сегодняшнего бесконечного дня, предстоящие перемены в жизни его пугали, и он решил махнуть на все рукой.
Там видно будет, а пока... Пока он чуть не забыл, зачем приехал!..
– Слушайте, мужики, – громко заговорил он, вваливаясь на кухню, где Береговой с Митрофановой, как это ни странно, не целовались.
Он схватил с доски кусок ветчины и запихнул его в рот.
– Сегодня к Мане Поливановой, – продолжал он, чавкая, – приперся Гудков! Все помнят Гудкова?..
Митрофанова положила нож и взглянула на Берегового. Тот пожал плечами.
– Артем? – спросила она настороженно. – Ты ничего не перепутал?
– Да я не перепутал! Смотри, у них весь вечер какая-то свистопляска была! Домового, что ль, хоронят, ведьму замуж выдают, ничего я не понял.
– Какую ведьму?
– Я приехал, – начал Дэн, протискиваясь на свое привычное место у окна, – уже довольно поздно. Ольга, ну, тетя моя, собиралась у Алекса интервью брать, это она мне утром сказала. Я и решил: дай заеду! Может, она все еще берет, а тут я как раз кстати!.. И заехал. Маня очень сердитая была, невозможно просто, но потом ничего, отошла. Тетя тоже какая-то переполошенная, как кура.
