28 апреля 1943 года. Немцы готовились к новой контратаке. В дождливую погоду их бронированные танки и роты бросились вперед, прятавшись за лесами и полями. Кровь билась в жилах солдат, когда они взрывали глинобитные укрепления и поддавляли обледеневших советских пехотинцев из танковых бригад. Абверсские разведчики уже спрятались за деревьями, наблюдая за ходом сражения....
Сидите и не дергайтесь. Вы майор, замполит полка, а все равно букашка, уяснили? Вами пренебрегут, вас растопчут. Если полезете в бутылку, то это произойдет уже сегодня. Я достаточно ясно выражаюсь?
Он стремительно обзаводился врагами, понимал, что они никуда не денутся даже в том случае, если крот будет взят. А в обществе, где процветает доносительство, это равносильно приговору.
Замполит продолжал что-то гневно вещать, но Алексей уже не слушал его. Он уперся в тупиковую стену как баран в ворота, задумался на минутку.
Потом капитан контрразведки СМЕРШ решительно повернулся, зашагал обратно, вставил ключ в скважину навесного замка, откинул скобу.
— Выходите, Гуляев! — приказал он.
Арестант сделал удивленные глаза, облизал губы, чуть поколебался, покинул клеть и встал лицом к стене.
Алексей постучал его по плечу и проговорил:
— Я показывал вам фотографии, Гуляев. Вы никого не признали. Сейчас мы с вами пройдемся мимо камер, и вы снова посмотрите на этих людей. Один из них имеет отношение к вашей школе.
Гуляев закивал.
— Вперед! — Алексей толкнул его в плечо.
Гуляев мешкал, тормозил. Саблин пихнул арестанта сильнее и перестарался. Тот споткнулся, ноги его перепутались. Он неловко взмахнул руками и растянулся на замусоренном полу. Хихикнул охранник в глубине коридора.
Саблин крякнул от досады, схватил Гуляева за шиворот.
— Простите, гражданин капитан. Бревно я неуклюжее.
— Вперед, Гуляев!
Тот боязливо подходил к зарешеченным камерам, облизывал губы, заглядывал внутрь так, словно испрашивал разрешения побыть гостем. Он стоял какое-то время, смотрел из-под косматых бровей, потом неуверенно двигался дальше.
Алексей всматривался в его лицо. Он заметил бы мимолетную мимику, движение мышц. Но пока ничего такого не было.
Заключенные реагировали на это по-разному. Вахновский шипел, грубил сквозь зубы. Рожнов лежал, отвернувшись к стене. Он услышал приказ показать лицо, тяжело вздохнул, сел, сцепил руки на коленях.
— Представьте очки у него на носу, — посоветовал Алексей.
Тот всмотрелся и пожал плечами.
Капитан Кондратьев презрительно молчал. Чаплыгин таращился на Гуляева как на палача в маске, сглатывал.
