28 апреля 1943 года. Немцы готовились к новой контратаке. В дождливую погоду их бронированные танки и роты бросились вперед, прятавшись за лесами и полями. Кровь билась в жилах солдат, когда они взрывали глинобитные укрепления и поддавляли обледеневших советских пехотинцев из танковых бригад. Абверсские разведчики уже спрятались за деревьями, наблюдая за ходом сражения....
Сердечный приступ, инфаркт, так доходчивее? На фоне переживания, отчаяния, безысходности. При этом все произошло скоротечно. В противном случае наши уважаемые военные успели бы вызвать помощь. Именно так, а не иначе, капитан. — Медик пристально всмотрелся в лицо Саблина. — Это самый типичный инфаркт. Я повидал их предостаточно.
Алексей повернулся к Кислицыну, спросил:
— Как это случилось? Почему не среагировали?
Парень немного побледнел, но держался с достоинством:
— Дело было так, товарищ капитан. Мы никого не выводили из камер, Родиной клянусь.
— Товарищ майор нам лекцию позавчера читал, — глухо выдавил часовой Серов. — О тяжелом положении рабочего класса Германии, страдающего под гнетом фашистского режима. А теперь вот оно как.
— Доставьте тело в морг и несите службу дальше, — распорядился капитан и зашагал по коридору, не глядя по сторонам, видя только дальнюю дверь, ведущую на лестницу.
«Может ли вражеский лазутчик помереть от банального инфаркта? — раздумывал он.
Вместо кабинета капитан отправился на улицу, жадно курил, глядя на звезды. К нему подошел Левторович, попросил папиросу.
— Когда придут ответы на запросы? — спросил Алексей. — Эти армейские чинуши намерены шутить с контрразведкой?
— Обещали быстро, — ответил Левторович. — Что это такое, не пояснили.
Глава 8
Оперативники спали в кабинете на каких-то щуплых матрасах, позаимствованных из школьного спортзала. Алексей вертелся как на иголках, постоянно просыпался, поглядывал на фосфорные стрелки наручных часов. Неспокойно было на душе. Он предчувствовал серьезные неприятности.
Они начались за два часа до рассвета.
