28 апреля 1943 года. Немцы готовились к новой контратаке. В дождливую погоду их бронированные танки и роты бросились вперед, прятавшись за лесами и полями. Кровь билась в жилах солдат, когда они взрывали глинобитные укрепления и поддавляли обледеневших советских пехотинцев из танковых бригад. Абверсские разведчики уже спрятались за деревьями, наблюдая за ходом сражения....
— Они промчались мимо нас минуту назад, неслись как на пожар! Мы пытались их остановить, проверить документы, но они не подчинились, проследовали мимо. Меня чуть не задавили. Так быстро проехали, что мы не успели по колесам пальнуть. А нам преследовать их не на чем. Сержант Петров побежал звонить в штаб.
— Мы сами из штаба, — буркнул Алексей. — Куда они поехали?
— Туда, на Березовую.
— Понял, спасибо! Пойдет машина за нами, отправляйте ее туда же.
Улица Березовая, застроенная частными домами, убегала на юго-восток.
— Держите фуражки, товарищи офицеры! — возбужденно прокричал с заднего сиденья Левторович. — А то ветром унесет к чертовой матери!
Пустовой рисковал, выжимал полный газ. Достаточно небольшой колдобины, и быстрая езда превратится в захватывающий полет с перевертываниями! Алексей вцепился в борт, натянул фуражку на нос.
Он знал, что беглецы не могли уйти с этой дороги. Некуда им податься.
Бледный огонек мелькнул впереди, среди холмов, уже за городом. Начиналась дикая природа.
— Вон они! — взревел Пустовой, чуть не продавив сквозь пол несчастную педаль.
Впереди простиралось поле, по нему плавно змеилась проселочная дорога. Огоньки приближались. До кромки леса оставалось меньше километра. Тут дорога вдруг стала забирать влево, а роща осталась справа. Она была небольшой, но беглецы могли в ней укрыться и встретить преследователей огнем.
Дистанция сокращалась медленно, но верно. Куда уж грузовику тягаться с «газиком»! За спиной тоже объявились огоньки. На помощь оперативникам спешили бойцы сержанта Калинкина. Но они были очень далеко.
— Командир, клиенты уходят с дороги. Что делать? — крикнул Пустовой.
— Снять штаны и бегать! Тоже сворачивай, давай наперерез! Да не угробь нас к той-то маме!
Последние слова командира Пустовой проигнорировал. Он резко вывернул баранку, машина ухнула в кювет и едва выбралась из него.
— Вадим, ты что творишь? — проорал Левторович. — Кретин, тебя мама в детстве уронила?
Пустовой в ответ только хмыкнул. Мол, я все делаю правильно. Не ползти же нам по этим буграм.
Полуторка давно ушла с дороги и с адским грохотом ковыляла по полю. Да, машина неповоротливая, но дорожный просвет у нее был больше, чем у «газика».
