В тихом уголке под старыми окнами, где даже ночью можно уловить легкий аромат свежевыжатого лимона, наш герой начинает очередной день вдвоем с неожиданным гостьем: мышью, притаившейся в холодильнике. Без единой мысли о том, что будет дальше, он натягивает на себя старую куртку и выходит на лестничный подъезд, чтобы нести коляску по узким ступеням. Внутри собственной квартиры он чувствует только одиночество — жена давно покинула его дом....
Ну, бывает же так?
— Иной раз случается, — кивнула женщина.
— И какое тогда к ней отношение?
— А тут у кого как, — вздохнула Наталья. — Это ж вроде и род погибшего продлился, а с другого боку, дитя в грехе прижили. В общем, тут все от семьи жениха зависит. Признают дитя, значит, все добром будет. А нет, то и до беды недалеко. А ты чего это интересуешься? Неужто из наших девок уже приголубил какую? — озорно усмехнулась она.
— Да нет, — отмахнулся Елисей. — Куда мне. Говорил же, с памятью у меня беда. Вот и спрашиваю, что на ум взбредет.
— Ладно, любопытный. Вечерять пошли, — улыбнулась Наталья. — В лес, небось, в первым светом побежишь.
— Угу, — усмехнулся Елисей, завязывая горловину мешка.
* * *Сдвинув ветку, Елисей приложил палец к губам и тем же пальцем указал в нужную сторону. Лежавший рядом с ним Ермил понятливо кивнул и, выглянув в образовавшийся просвет, еле слышно зашипел сквозь стиснутые зубы. Убедившись, что он увидел все, Елисей жестом указал ему за спину и отполз. Последовавший за ним пластун устроился рядом и, расправив усы, еле слышно выдохнул:
— Я про это ущелье и не знал.
— Сам видишь, как там все устроено. Пока носом в проход не упрешься, и не заметишь. Я б и сам не нашел, кабы не по следу искал.
Из подлеска выскользнули две бесшумные фигуры и, опустившись на землю рядом, откинули с голов капюшоны маскхалатов. К удивлению Елисея, его придумка с маскировкой нашла у пластунов горячую поддержку. Уже через пару дней после знакомства они щеголяли в халатах, похожих на его.
— А вот это плохо, — подобрался Елисей. — Меня они не заметили, но с чего-то осторожничать стали.
— Там еще и переполох какой-то в долине, — добавил второй пластун. Их имен Елисей так и не узнал.
Казаки эти были непростые. Молчаливые, суровые, смотрящие на мир так, словно подозревают всех вокруг сразу во всех грехах.
— Неужто уходить собрались, — всполошился Ермил.
— Не похоже, — качнул пластун головой. — С дерева особо не видать, но горланили чегой-то, а лошадей не трогали.
— Возвращаться надо, — помолчав, высказался Елисей. — Доложить.
— Присмотреть бы за ними надо, — задумчиво проворчал Ермил.
— Если присматривать, то двоим, — пожал плечами парень.
