На тихоходных дромах, увешанных пожитками. Рулоф стоял, облокотившись на каменный забор, и смотрел на возвращавшихся крепостных прелата Гудрофа. Что забыли они здесь? Не неволю и клочок земли, с которой господин взимал урожай? Почему не остались они среди прибрежных кочевников и как бы поступил он сам в их ситуации? Так получилось......
Кстати, наши люди говорят, что три года назад над холмами тоже пролетали колесницы, а потом у нас появился этот вонючка с водочерпалки…
– Это раб появился сам собой…
– Что значит – сам собой?"
"– Ну, я купил его у проезжих наемников, они ехали издалека, возможно, разорили на юге какое-то селение. Я купил у них раба, он показался мне крепким, но я ошибся.
– Я видела его после того, как он вдруг начал поправляться…
– О да, замечательное событие. Ну что, пойдем спать?
Прелат широко зевнул, показывая, что собирается идти.
– Я его даже не узнала, это совсем другой человек…
– Ладно, завтра договорим.
Прелат поднялся и бросил на стол салфетку.
– А это правда, что колесницы похищают людей? – спросила вдруг Амалия.
– Болтовня, – отмахнулся прелат.
– А как же «Черный праздник», когда колесница убила всех рыцарей и похитила с императорского праздника тысячу дам дворянского рода моложе тридцати лет?
– Амалия, прошу тебя, не задавай мне вопросов, на которые не существует ответов! «Черный праздник» – всего лишь страшная сказка.
– Мне рассказывала леди Онорсия…
– Леди Онорсии семьдесят пять лет, ей хочется привлечь к себе внимание, вот она и рассказывает разные ужасы, причем всякий раз по-новому! Все, я иду спать, до завтра, дитя мое!
И прелат Гудроф торопливо ретировался, чтобы не бередить старые раны.
Сейчас ему было сорок восемь лет, но ровно сорок лет назад он сам присутствовал на празднике по поводу коронации отца нынешнего императора.
Тысячи представителей высшей знати империи, великолепные костюмы, бриллианты, золото, кареты.
Из «черной колесницы» вышли огромные рыцари ростом до небес и двинулись на ошеломленную публику. Кто-то еще надеялся, что это удивительный трюк заморского чародея, выступление которого было обещано в конце праздника. Но все оказалось страшнее: из недр «черной колесницы» стали выезжать самобеглые повозки, принявшиеся носиться по долине и сгонять людей, как собаки сгоняют овец, помогая пастуху.
