Невольник Молчун, глухонемой невольник, вращает ворот водочерпалки на феодальной планете. Его жизнь меняется, когда происходит неожиданное событие, дающее ему шанс на свободу и новую судьбу. История о преодолении беспомощности и обретении голоса.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Одиночный выстрел»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Невольник Молчун, глухонемой невольник, вращает ворот водочерпалки на феодальной планете. Его жизнь меняется, когда происходит неожиданное событие, дающее ему шанс на свободу и новую судьбу. История о преодолении беспомощности и обретении голоса.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Алла Игоревна Бегунова Серьезное чтение Биографии и мемуары подборки серии
Невольник Молчун, глухонемой невольник, вращает ворот водочерпалки на феодальной планете. Его жизнь меняется, когда происходит неожиданное событие, дающее ему шанс на свободу и новую судьбу. История о преодолении беспомощности и обретении голоса.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Видел ваших крестьян, ваша светлость, хвала океанам, они возвращаются назад.
– Возвращаются, да не все. Лазутчики доложили, что несколько сотен остались среди поморников. Отец уже думает послать отряд, чтобы вернуть их да высечь, чтобы впредь неповадно было.
Перед небольшой канавой Амалия подобрала подол шерстяного платья и легко преодолела препятствие. Ее телохранители оказались не такими ловкими, один из них споткнулся.
Амалия обернулась и, выждав паузу, сказала весомо:
– Сегодня будешь бит. Я прослежу, чтобы тебе было больно.
– Воля ваша, госпожа, – произнесли оба телохранителя и низко поклонились.
3
Едва они оказались на смотрительском ярусе, Амалия прикрыла нос платочком, уже жалея, что решилась подвергнуться такому испытанию. Из круглого дворика несло так, что куда там дромам…
Рулоф опасливо на нее косился, видя, как сверкают в глазах интрессы колючие искорки.
– Он что же, совсем не говорит? – спросила Амалия, немного гундося.
– Не говорит, ваша светлость. И не мычит даже. Но если чего покажешь – тотчас выполняет.
– Несчастное существо. Он давно потерял человеческий облик, и самым правильным будет убить его из сострадания.
– Да как же убивать, ваше сиятельство, ведь он работает исправно! – не сдержался Рулоф, ужаснувшись одной этой мысли.
– Но ведь до него у тебя другие работали?
– Работали, ваше сиятельство, но больше полугода никто не выдерживал…
– А этот как же? – Амалия ухмыльнулась, глядя на грязное, заросшее волосами существо. – Он что же, двужильный?
– Он не двужильный, он троежильный, ваша светлость, – подсказал Рулоф, надеясь, что этим заступится за своего работника. Однако мысль убить неказистого раба засела в голове интрессы прочно.
– Сегодня же скажу отцу, чтобы его убили. А тебе пришлют двух других рабов, будешь менять их хотя дважды в неделю, и я прослежу, чтобы тебя никто не обижал."
"– Как прикажете, ваша светлость, – деревянным голосом произнес Рулоф и поклонился. В его глазах стояли слезы.
Не в силах больше терпеть этот запах, Амалия развернулась и пошла прочь, а смотритель опустился на мостовую яруса и тяжело вздохнул.
За последние три года он привязался к Молчуну, и тот для него значил никак не меньше хорошей собаки. А тут – убить и никаких разговоров. Разве это правильно?
Шаги интрессы и ее телохранителей давно затихли, а он все сидел и сидел, не понимая, как вместо Молчуна за ворот встанет другой невольник, со злобным взглядом, заранее винящий Рулофа в своей несчастной доле. Ведь именно он для рабов являлся воплощением неволи, а прелата Гудрофа подчас они даже не видели.
Рулоф уже забыл, что такое перемыкать замки в кандалах и оставаться настороже, не поворачиваясь к невольнику спиной, ведь, удавив его цепью, раб мог попытать счастья и сбежать.
